Книга Из ада с любовью, страница 206 – Эрих Келлер

— А я думал, вы с Алленом в салки играете! – пошутил Бейнс и захихикал – он имел привычку смеяться своим шуткам. – Мне никогда не нравился Аллен, более того – он меня всегда раздражал. Но он вас сделал, Рейс, потому вы никак не успокоитесь. Я, конечно, подпишу вашу бумагу, чтобы вам не пришлось действовать через мою голову, но сделаю это безо всякого энтузиазма.

— Это сломает Аллена. Он даст согласие на сотрудничество, я уверен.

— А я нет, – едко улыбнулся Бейнс.

* * *

За две недели до исполнения приговора Тони тщательно осмотрел тюремный врач: прослушал стетоскопом сердце и легкие, заглянул в уши, нос и рот, постучал молоточком по коленкам и локтю, а также измерил вес, рост и объем грудной клетки.

— Это гробовщику? – спросил Тони, когда врач записывал цифры в медкарту.

Тот поднял глаза и воззрился на Тони с задумчивостью сытого кота перед куском мяса, но ничего не ответил. Кровью из вены он наполнил четыре полные пробирки, но и этого ему показалось мало, и он взял на анализ еще и кровь из пальца. Надо сказать, четыре пробирки Тони сильно обеспокоили, но изменить он все равно ничего не мог.

И спросил, когда осмотр закончился:

— Ну как, доктор, допускаете вы меня к расстрелу или я по здоровью к нему негоден?

Врач снова посмотрел на Тони странно и снова промолчал.

в которой Тони Аллен отказывается от несбыточных мечтаний и вспоминает о долге

Нет, полковник Рейс не потер руки, когда результаты анализа полностью подтвердили догадку Колина, не почувствовал радости или хотя бы удовлетворения, разве что гордость собственным сыном. Директор Бейнс не восхитился его проницательностью и целеустремленностью, а лишь поморщился, подписывая приказ о нейтрализации инъекции, сделанной Аллену. Однако от судебного преследования Ветеранов отказался, мотивируя это недостаточностью доказательств против них. С отречением Эдуарда VIII политический курс Великобритании постепенно отворачивался от Германии, Уинстон был на гребне волны и, весьма вероятно, вскоре мог обрести немалую власть – ссориться с ним не следовало. Именно этим, а не сочувствием к Аллену, руководствовался директор МИ5.

До приведения приговора в исполнение оставалось девять дней, и полковник немедленно приступил к действиям. Теперь он не мог доверять докторам «Анимал Фарм», а Институт ревитализации был слишком тесно связан с ветеранами, потому исполнителя полковник пригласил из ливерпульского Центра альтернативной жизни, и сделал это не телеграфом, а выслав за врачом авиетку с тремя сопровождающими. Если Ветераны успели связаться с профессором Челленджером и уговорили его на столь рискованную аферу за сутки, то могли проделать то же самое и с врачом из Ливерпуля.

За день до прибытия врача полковник нарочно допросил Аллена, делая вид, что ему ничего неизвестно, и, возможно, ему удалось произвести нужное впечатление. Это снова был совершенно пустой разговор с многажды заданными ранее вопросами – и точно такими же, как ранее, ответами. Может, полковник и обольщался, но ему показалось, что напряженный в начале допроса Аллен под конец расслабился и уверился, что полковник не догадывается о его секрете.

О нейтрализации инъекции полковник сообщил Аллену за пять минут до ее осуществления – чтобы не дать опомниться или что-нибудь предпринять. Впрочем, ничего предпринять Аллен все равно не мог.