Книга Из ада с любовью, страница 208 – Эрих Келлер

Полковник пришел ни свет ни заря – наверное, надеялся на что-то. Кабинет для допросов был оборудован в одном из казематов, как тут именовали камеры, только просторней остальных. В «кабинете» кондовый стол имел бо́льшую площадь, полковнику предназначался стул темного дерева с высокой спинкой, а Тони – табурет, заделанный в пол.

Допрос начался как обычно – с предложения о сотрудничестве. Пляжи-вернисажи. Конечно, полковник иногда выдумывал что-нибудь новенькое, но, наверное, протоколы писал под копирку, меняя только дату, время и место. На этот раз он был столь доволен собой, столь преисполнен надеждами и чувством выполненного долга, что позволил себе поставить брови домиком и говорить по-отечески тепло и проникновенно. Так вам и надо, мистер Аллен, нечего было распускать нюни.

Получив прежние ответы на прежние вопросы, полковник немного подумал и все-таки свернул с накатанной дорожки.

— Аллен, я понимаю вас. Слово «честь» для меня тоже кое-что значит, и я тоже не предаю друзей, даже если мне угрожает опасность. А потому я готов предложить вам компромисс. Оставим в покое ваших осведомителей, агентов, начальников и других людей, которые могли бы серьезно пострадать, начни вы сотрудничать с нами. Эта сиюминутная информация для нас стоит недорого. Но, например, работа кодером на Великобританию не причинит никакого вреда ни вашим товарищам, ни вашей стране, тем более что политика Великобритании стремительно меняется и отворачивается от союзничества с рейхом.

— Кайзер больше не хочет с вами дружить? – усмехнулся Тони.

— Не переоценивайте свои заслуги. Изменение английской политики в отношении немцев обусловлено более их методами ведения войны против республиканской армии Испании. Разумеется, одной только работой на нас наше предложение не ограничивается – согласитесь, это было бы слишком.

— Вот что, полковник. Составьте список того, что я буду вам должен, если вы сохраните мне жизнь, а потом мы начнем торговаться по каждому пункту.

— Мне кажется, вы находитесь не в том положении, чтобы торговаться.

— Зато ваше положение ни в чем вас не ограничивает. Я ведь должен точно представлять себе, на что иду, не правда ли?

Полковник купился. И даже в подробностях рассказал о надежности новых документов, о подкупе тюремного врача и командира расстрельной команды, о подъемных и приличном жилье где-нибудь на окраине Глазго или Ньюкасла (в зависимости от того, какой вид из окна Тони предпочтет – на море или горы). И, видимо, предполагалось, что «легенда» будет работать не менее надежно, чем у Дэвида Лейбера. Полковник опять углубился в экипажи-скачки-рауты-вояжи, и пришлось напомнить ему, что не это главное.

Он начал со шлемофона Барченко. То, что английская разведка до сих пор не понимала принципа его действия, стало для Тони новостью. Пришлось торговаться, чтобы уяснить, какие пункты МИ5 ставит выше, а какими готов пренебречь. Полковник говорил с приговоренным и не задумывался о раскрытии государственных тайн, коих Тони и без него знал немало. Шлемофон Барченко стал краеугольным камнем в торге – Секьюрити Сервис готов был сохранить Тони жизнь только за этот маленький советский секрет, а без него жизнь Тони не представляла для них никакого интереса.

На этот разговор надо было раскручивать полковника в Уандсворте! А не предаваться мечтаниям о счастливой семейной жизни с любимой девушкой! Тогда была возможность передать информацию о шлемофоне через О’Нейла!