Книга Из ада с любовью, страница 217 – Эрих Келлер

Я читал Вашу „Поэму“ на английском языке. Не знаю, правильно ли в одном из персонажей я узнал себя. В любом случае, эту книгу я читал со слезами на глазах. В Англии ею очень интересуются не только социалисты и коммунисты, но и прогрессивные педагоги и даже политики и военные. Так что Ваш труд и Ваш опыт важен для всего мира.

А еще, когда мне предоставили возможность выбрать себе „новое“ имя (фамилию выбирать не пришлось), я взял Ваше, только на английский манер, конечно. И сначала это казалось мне не дерзостью, но чем-то вроде блефа. Я думал, что не имею права равнять себя с Вами. Но впоследствии это имя и поднимало меня в собственных глазах, и заставляло стремиться к большему, соответствовать ему, не запятнать его. Надеюсь, я его не запятнал.

Через три дня меня расстреляют. Это письмо – мое последнее желание, предоставляемое осужденному на смерть. Я не боюсь смерти, но мне грустно уходить: кажется, что я мог бы сделать еще очень много. И жаль, что я так и не увижу Советский Союз, каким он стал за мое отсутствие.

Да, я хотел бы вернуться домой. Здесь никто не понимает принципов Коминтерна^[8], но многие хотят понять и готовы дорого заплатить за то, чтобы идти нашим путем.

Я легко и даже с иронией относился к нелегальному своему положению и необходимости скрывать свое прошлое, но то, что я не мог в открытую говорить о Вас и о себе как о Вашем воспитаннике, было для меня мучительным. Я, мне кажется, мог бы рассказывать о Вашем опыте всю жизнь, но, увы, мне пришлось выбрать смерть.

Я не стал предателем, я с честью выполнил свой долг и ухожу с чистой совестью. И я хочу, чтобы Вы знали, что в свои последние минуты я буду думать о Вас и о том, что Вы сделали мою судьбу высокой и осмысленной, имеющей цель, – и эта цель не пропадет с моей смертью, напротив: моя смерть послужит приближению этой цели. В Лондоне я читал много книг по психологии, но не они, а Вы помогли понять мне важную вещь: если людям дать общую для всех цель, они становятся гораздо счастливей, чем люди, озабоченные только собственным благополучием. Потому что у них есть будущее, продолжающееся и после их смерти. Потому что их жизнь, их труд и даже их смерть обретают иной смысл, нежели животная миссия наплодить себе подобных или желание победить в конкурентной борьбе свободных индивидов (пролезть повыше, толкаясь локтями). Главное, чтобы цель эта была высокой и чистой. Такая цель делает человека Человеком и преисполняет его гордостью за то, что он Человек. Это я говорю не о себе, а о миллионах людей в самых разных странах. Здесь, в Лондоне, я видел, как несчастны люди без будущего (те, кто не победил в конкурентной борьбе), и мучился от того, что ничем не могу им помочь.

Пройдет совсем немного времени, и по всему миру откроются научные центры, изучающие нашу, советскую, систему воспитания, – и будут поражены возможностями такой системы. Если бы у нас отняли этот стержень, мы не выиграли бы войны, не развернули столь грандиозное строительство, не шагнули бы так далеко вперед ни в одном нашем начинании.

Прощайте, Антон Семенович. Передайте от меня привет всем моим учителям и всем ребятам, кто помнит меня и кто не помнит. С любовью и низким поклоном, Ваш воспитанник Сергей Кузнецов».

Ни дешифровальщики, ни психологи не обнаружили в письме подвоха – по крайней мере того, который составлял бы государственную тайну. Однако мистер Холмс, пожелавший взглянуть на письмо лично, рассмеялся и велел вырезать фразу о научных центрах.