Книга Из ада с любовью, страница 92 – Эрих Келлер

Мысль о проникновении на территорию «Анимал Фарм» не давала Тони покоя. Ну ладно, проникновение – это он хватил. Посмотреть бы на нее через щелку в заборе… Ферма находилась на юго-западной окраине Лондона, в местечке пустынном и диком, и ехать на байке через весь город Тони на этот раз не решился – направился в объезд.

Он не учел, что темнеет в это время года довольно рано, привык к уличному освещению – и отраженному свету кровли, потому был несколько озадачен тем, что до таких далеких окраин кровля не простирается, а фонарей тут нет и в помине. Мистер Си был прав: незачем извещать о своем прибытии всю округу в радиусе пяти миль – следовало оставить байк где-нибудь поодаль, что Тони и сделал, добравшись до главного ориентира – огромного Ричмонд-парка – с северной его стороны.

То, что на карте гордо именовалось Ричмонд-парком, более напоминало лес – разумеется, ухоженный английский лес с расчищенными тропинками и вырубленным подлеском. Тишина, совершенно невозможная в Лондоне, нарушалась только далеким собачьим лаем, будто Тони оказался в глухой деревне. Держаться южного направления в такой темнотище можно было только по компасу, но вскоре Тони нашел ориентир – зарево над городом с северной стороны.

Если на Ферме разводят Зверенышей-Потрошителей (вроде того, которого никак не могут изловить мертвяки-ветераны – элита элит английских вооруженных сил), то стоит ли разгуливать ночью по темному парку, прилегающему к территории такой фермы? Надо отдать должное Эрику Блэру – не такой уж он трус и слабак, если имеет столь опасное место работы.

Далекий собачий лай почему-то казался зловещим – будто механистическим, неживым… И с каждым шагом звучал все громче.

Парк кончился неожиданно, никакого просвета между деревьями в темноте Тони не заметил – просто вдруг вышел на край широкого пустыря, расчищенного и ухоженного, как гигантская площадка для гольфа. Примерно в пятистах ярдах, немного левее, светился окнами трехэтажный дом в викторианском стиле – менее всего напоминавший скотный двор и чем-то похожий на тюрьму. Наверное, черными решетками на окнах… Собачий лай доносился именно оттуда – из-за глухой и высокой каменной ограды. Территория Фермы охранялась служебными собаками (не просто тюрьма – тюрьма категории А), а дырку в заборе, через которую Тони рассчитывал заглянуть внутрь, можно было пробить разве что десятком бронебойных снарядов крупного калибра. И именно поэтому стало ясно, что пришел он по адресу…

Расчищенный (с постриженной травой) пустырь, разумеется, служил единственной цели: к забору нельзя было подойти незамеченным. Колючая проволока поверху ограды и готовые в любую секунду вспыхнуть прожектора подтверждали эту догадку.

Интересно, все это для охраны Фермы от любопытствующих снаружи или наоборот – для охраны любопытствующих от того, что внутри?

Впрочем, к ограде Тони все-таки подошел: никто его не остановил, ни один прожектор не вспыхнул, не завыла сирена, разве что собаки залаяли громче и предметно – почуяли приближение чужака.

Он двинулся вдоль ограды, но быстро добрался до ворот, подход к которым освещался двумя прожекторами, и повернул назад – поискать подходы потемнее. Территория Фермы была обширна, и на противоположную от ворот сторону Тони шел не меньше пяти минут – сопровождаемый собаками. Да, они лаяли и в самом деле странно – будто запись фонографа. Как заведенные. И чувствительность их носов вызывала уважение – ведь не видели же они через стену, и тем не менее безошибочно угадывали передвижение Тони.