Книга Из ада с любовью, страница 94 – Эрих Келлер

Заглянув в щелку снова, Тони думать забыл об инстинктах мертвых собак… И лучше бы ему никогда не видеть существа, появившегося в узком поле его зрения (и направлявшегося к воротам)…

Страх был парализующим, липким, потным – от него на голове шевельнулись волосы, а ноги приросли к земле. Наверное, существо являло из себя какой-то архетип с самого дна темных закоулков подсознания – это был гибрид человека и собаки, прямоходящий пинчер, псоглавец, очевидно мужского пола, с покрытым шерстью почти человеческим телом. Чепрачного окраса…

Существо двигалось неловко, то приподнималось на носки (и тогда напоминало вставшего на задние лапы пса), то опускалось на пятки, выпячивало колени и шагало мелко, поворачиваясь на каждый шаг всем телом (и напоминало пса в позе «служить»). Пустой взгляд остекленевших, подернутых бельмами глаз смотрел сквозь стену, сквозь лаявших пинчеров, сквозь Тони… Тем не менее уродище добралось до ворот, из пасти его вырвалось что-то вроде храпа – и означало, должно быть, рык, – а потом залаяло. Но лай этот очень мало напоминал собачий – скорей, неумелую, жалкую попытку человека подражать собаке. Он был бы смешон, если бы не был так страшен. И так близок от лица. Тони явственно ощутил предобморочную дурноту (он терял сознание один раз в жизни, но запомнил, с чего это начинается). Пожалуй, некротизация животных не так уж сурово нарушала базовые этические принципы – по сравнению с созданием такого вот чудовищного гибрида…

Именно в эту секунду, когда Тони совершенно не ожидал нападения со спины, сзади на него навалились сразу двое или трое – выломали руки, уложили в грязь лицом, сели на ноги и придушили его собственным шейным платком. Наверное, Тони не услышал их приближения из-за собачьего лая, иначе им вряд ли удалось бы так быстро с ним справиться.

Удар остроносым ботинком под ребра был весьма ощутимым и оборвал дыхание – врезали с чувством и хорошим замахом. И, видимо, со знанием дела, потому что следующие два удара подряд пришлись по сухой кости чуть выше лодыжки, в одно и то же место. Если бы Тони мог вдохнуть, он бы вскрикнул. И, понятно, после этого отбиваться ногами у него бы получилось плохо (ну как минимум в течение часа, а скорей всего и дольше).

— Ну вот, теперь поставьте его на ноги, – произнес над головой смутно знакомый голос. – Но руки не отпускайте.

Тони попытался сопротивляться, но руки выкрутили слишком уж круто, да и на ногу было не наступить. Оставалось только отплевываться грязью, попавшей в рот. Державших было трое – третий натягивал шейный платок, не позволяя согнуться еще ниже, а потом еще и ухватил за челку, дернул к себе неожиданно – в шее что-то щелкнуло…

Четвертым был Эрик Блэр, разнорабочий Фермы по штатному расписанию, хотя экипировкой и походил на тюремного охранника.

Удар открытой ладонью по уху только кажется безобидным – на самом же деле может порвать барабанную перепонку: оглушает, ошеломляет, лишает воли. И не оставляет существенных следов. Наверное, бирманских полицейских где-то учат этому нехитрому и эффективному приему.

Нет, ну не мерзавец ли? И ведь скажет, что в темноте не узнал партнера по бриджу… Ничего личного – только функция охраны секретного объекта МИ5.

— Бэзил, открывайте калитку, – скомандовал Блэр (голос показался далеким и тихим). – Сунем шпиона к собачкам и скажем, что он сам пролез на территорию.