Книга Убийственно розовый сад, страница 46 – Диана Пенроуз

Сквозь эти трещины хлынул целый поток нового: Агата с ее острым умом и странной библиотекой, Элвуд Элдридж с его химическими формулами и чайной лавкой, даже эти незнакомые лица в автобусе. Ее мир, который она сама когда-то, почти незаметно для себя, сжала, снова начал расширяться. И это расширение, пусть и вызванное печальными событиями, было нужно ей, как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душной комнате.

В этих смешанных чувствах – вины за почти что благодарность судьбе и надежды на что-то новое – она провела всю дорогу. Путь до Сент-Мэри-Кроу был достаточно долгим, и Пенелопа, убаюканная монотонным гудением двигателя и ритмичным покачиванием, даже ненадолго вздремнула, укрывшись от собственных противоречивых мыслей в коротком забытьи.

— Главный госпиталь Сент-Мэри-Кроу! – прогудел водитель зычным, привычным к объявлениям голосом, вырывая Пенелопу из дремы и грез.

Двери автобуса с шипением распахнулись. Заспанная и немного разбитая, Пенелопа почти кубарем вывалилась на асфальт и замерла, вперившись в монументальное здание. Прямо перед ней высился главный госпиталь Сент-Мэри-Кроу – монументальное, солидное строение своей эпохи. Это была типичная трехэтажная коробка из бледно-желтого кирпича, чей утилитарный дизайн говорил о функциональности, а не о красоте. Фасад был расчерчен бесчисленными прямоугольниками окон в тонких, выцветших от времени деревянных рамах. Центральный вход, куда вели невысокие широкие бетонные ступени, был отмечен массивным, но простым темно-бардовым козырьком. Под ним виднелись тяжелые двустворчатые двери, которые ежедневно пропускали через себя десятки людей.

Зайдя внутрь, Пенелопа сразу же двинулась к стойке регистрации. Ее встретил знакомый больничный воздух: стерильный, с примесью хлорки, сладковатого лекарственного сиропа и старого линолеума. Помещение было просторным, но обшарпанным: выцветшие стены цвета заплесневелого йогурта, длинные скамейки из потертого темно-коричневого дерева. Гулкое эхо отражалось от кафельного пола. Напротив входа висело большое расписание приемов, напечатанное на листе ватмана, кое-где подклеенное скотчем.

— Здравствуйте, я хочу навестить мисс Агату Уиллер, – обратилась она к администратору.

— Часы посещения начнутся только через час, – скрипучим, безразличным голосом ответила ей полноватая женщина. Ее лицо было бледным и несколько расплывчатым: брови и ресницы были практически незаметны, будто выцвели от многолетнего ультрафиолетового света, исходившего от ламп кварцевания. Зато усталость и легкая отрешенность читались на лице очень явственно.

— Могу я, пожалуйста, пройти к ней? – вежливо улыбнулась Пенни своей самой обворожительной улыбкой, вкладывая в нее всю надежду.

Женщина за стойкой, кажется, смягчилась на полградуса.

— Степень родства? – спросила она, устало глядя на стопки бланков перед собой.

Пенелопа слегка задумалась. В дочери она Агате точно не годилась. Поэтому, не моргнув глазом, представилась:

— Сестра.

К счастью, никаких подтверждающих документов администратор требовать не стала, лишь тяжело вздохнула и что-то написала в журнале.

— Палата номер 311, третий этаж, после лестницы по коридору налево, – проговорила она, уже глядя куда-то мимо.

— Большое спасибо! – искренне сказала Пенелопа и, стараясь не выдавать волнения, направилась к лестнице.