Книга Убийственно розовый сад, страница 47 – Диана Пенроуз

Поднимаясь по узкой, вылинявшей от времени лестнице, Пенелопа не встретила ни единого посетителя или сотрудника. Однако стоило ей толкнуть массивную дверь в отделение пульмонологии и токсикологии, как на нее обрушилась настоящая волна утренней больничной суеты.

В нос ударил сложный букет: острый запах антисептика смешивался с нотами хлорки и сладковатым духом каши и тушеной моркови из пищеблока, а под всем этим сквозил едва уловимый, но стойкий запах лекарств и человеческой слабости. Звуковой фон был не менее насыщен. Гулкий топот санитарок, шарканье тапочек выздоравливающих пациентов, направлявшихся на завтрак, металлический лязг подносов, сдавленный кашель из-за дверей и ровный, деловой гул голосов врачей и медсестер сливались в одно непрерывное больничное звучание. Врачи в темно-синих халатах сновали туда-сюда с озабоченными лицами, а белые халаты младшего персонала мелькали, как всполохи света, в полумраке.

Палата 311 оказалась почти в самом начале коридора. Пенелопа толкнула дверь, и ее взору открылась унылая, но до боли знакомая картина. Небольшая палата на четыре кровати, большое окно с давно не мытыми стеклами, сквозь которые лился тусклый, рассеянный осенний свет, и светло-зеленые стены цвета выцветшего салата, давно потерявшие всякую жизнерадостность. Две кровати стояли пустые, застеленные идеально гладко. Третья, хотя и была без обитателя, казалась обжитой: на прикроватной тумбочке красовалась одинокая кружка, а простыня лежала скомканной, будто кто-то только что поднялся.

Но в дальнем конце палаты, у самого окна, где стояла четвертая кровать, царил совершенно иной мир. Здесь был островок неожиданного тепла и странного, почти домашнего уюта. Агата, видимо, не успела и, вероятно, не планировала как-то обживать это казенное пространство, но сам ее вид, сама ее поза излучали такое спокойствие, что казалось, будто она согревает все помещение. Она полусидела, обложившись несколькими больничными подушками. На ее макушке, словно два круглых блюдца, покоились очки для дали. В них отражался тусклый свет из окна, отчего стекла казались двумя крошечными неяркими солнышками, пойманными в ловушку. На самом кончике носа балансировали строгие прямоугольные очки для чтения.

На Агате был стандартный больничный халат из грубой ткани, однако длинный пояс, предназначенный для завязывания сзади, она повязала на манер изящного банта на боку. Ее темные волосы были собраны в небрежный, но поразительно элегантный пучок, из которого живописно выбивались несколько прядей. Она удивительным образом выглядела стильно, даже лишенная своего фирменного цветастого гардероба. В руках она держала потрепанный томик в мягкой обложке – один из тех бестселлеров, что кочевали по больничной библиотеке. Это был роман Агаты Кристи «Убийство в “Восточном экспрессе”» – ирония этого выбора в текущих обстоятельствах не ускользнула от Пенелопы.

На прикроватной тумбочке, рядом с кружкой, громоздилась настоящая башня из книг. Их было полтора десятка, не меньше. Корешки пестрели разными цветами и названиями, создавая хаотичный, но притягательный коллаж. Создавалось впечатление, что Агата за ночь методично и целенаправленно разорила всю скромную больничную библиотеку, подчистую вынеся оттуда все, что показалось ей хоть сколько-нибудь стоящим. Стопка угрожающе кренилась, и, казалось, одно неловкое движение – и бумажная башенка обрушится на кафельный пол.