Книга Убийственно розовый сад, страница 6 – Диана Пенроуз

Школьные и студенческие годы остались позади. Пенелопа, отучившись, перебралась в столицу и нашла себя в мире цифр и бухгалтерских отчетов. Воспоминания о Джоне Франклине потихоньку блекли, как и сама Розмари-Хилл в ее памяти.

Когда же печальные обстоятельства заставили ее вернуться в деревню, она без особого удивления узнала, что в первый же год после ухода ее отца из числа участников «Фестиваля последняя роза» стал Джон Франклин. Это казалось настолько закономерным и предсказуемым, что даже не вызвало эмоций – просто констатация давно известного факта.

В Розмари-Хилл, где жизнь текла неспешно и предсказуемо, соседи с удовольствием делились местными новостями с вернувшейся Пенелопой. За кружкой чая в булочной миссис Хиггинс с упоением рассказывала, как Джон Франклин наконец взял свой первый приз на фестивале.

«Талантливый парень, чего уж там, – причмокивала она, – даже когда твой батюшка всех на дистанцию отправлял, этот Джонни ему бока подпирал. Розы у него – картинка, сорт к сорту, но… души в них нет, знаешь ли. Холодные они какие-то».

Та же история в разных вариациях повторялась и в парикмахерской, и у почты. Все сходились в одном: когда Патрик Дэй вручал тому главный приз, Джон вместо благодарности влез в микрофон и заявил на всю площадь: «Приятно получить награду из рук человека, который так долго ее незаслуженно забирал. Теперь-то, с объективным жюри, у настоящих талантов появился шанс».

«А твой-то отец, – восхищенно добавлял парикмахер Джин, намыливая кисть для бритья, – даже бровью не повел. Посмотрел на него спокойно так и говорит: “Садоводство, сынок, не в одном цветке, а в том, чтобы каждый год саду верным быть”. Вот это класс! Все сразу поняли, где мастер, а где…» – Джин многозначительно щелкнул ножницами.

Следующие несколько лет Джон Франклин по-прежнему занимал первое место, но уже не позволял себе подобных провокационных речей. Впрочем, он все равно умудрился, что неудивительно, снискать славу одного из самых неприятных, хоть и успешных, садоводов Розмари-Хилл.

И сейчас, стоя у окна своего магазина, Пенелопа с удивлением ловила себя на мысли, что в этом году ей впервые с момента кончины отца по-настоящему захотелось сходить на конкурс. Хотя бы в качестве зрителя. Причина была проста и весома: в этом году у Джона Франклина появился настоящий соперник. Им оказался Уильям Корнуэлл – такой же молодой и амбициозный садовод, прибывший в Розмари-Хилл из соседнего городка Сент-Мэри-Кроу специально ради состязания. В жизни деревни, где главными событиями были смена сезонов и воскресные ярмарки, фестиваль давно уже стал не просто конкурсом. Это был театр, где на фоне роз разыгрывались человеческие драмы, плелись интриги и репутации могли как взлететь до небес, так и рассыпаться в прах.

Мысль о том, чтобы увидеть, как чей-то новый талант бросит вызов заносчивому Франклину, была заманчивой. Однако судьба распорядилась иначе. Крупный заказ на праздничную композицию именно для дома Франклинов, заставил ее остаться. Ирония ситуации не ускользнула от Пенелопы. Очевидно, семья Франклинов не допускала возможности поражения.

Так что она вернулась к своим лилиям, и в ее распоряжении оказался лучший, хоть и отдаленный, зрительный зал – собственное окно. Судя по оживленному движению у подножия холма и сосредоточенным фигуркам жюри, перемещавшимся между экспонатами, оценка подходила к концу. С минуты на минуту должны были объявить победителя. Пенелопа знала, что затем лучшие розы поднимут на специальные деревянные постаменты, похожие на подиумы для чемпионов. Рассмотреть с такого расстояния, чье именно лицо озарится триумфом, было невозможно. Но сам момент – этот кульминационный всплеск эмоций, торжественную тишину, сменяющуюся аплодисментами, – она видела отлично.