Книга Пока растет терновник, страница 25 – Хьюго Борх

— Семь церквей обойди на рассвете. Свечки заговоренные поставь к семи иконам. Да такие церкви, чтобы колокольный звон их не пересекался… А через семь дней надо найти белую церковь на окраине, затем – синюю церковь на перекрестке. Квест какой-то. Цена услуги – 3000 рублей.

— Ты не думай! От денег нужно избавиться, тогда проклятие снимешь, – продолжает стращать шаманка. – А то беды еще больше будет. Род ваш весь погибнет от болезней.

Я говорю спасибо, но договаривались на пятьсот? Она такая, какие пятьсот, давай, что есть. Выгребла с меня 600 рублей.

И еще ругалась. Барыш маловат.

Я стою в холле ее опустевшей квартиры, хотя мебель немного завезли, но квартира выглядит опустевшей.

Смотрю на новый пол. Ламинад будто вчера положили. Вижу след, – будто здесь кто-то полз в сторону двери, это невероятно. Это скорее проявляется след человека, который здесь жил, и в минуту тяжелых болей звал на помощь и полз к входной двери.

И тут на меня нашло. Я вдруг ясно поняла, что не одна нахожусь в квартире, что след – это знак, – она снова подает мне знак.

Стою, – окна приоткрыты, – зову ее, – наблюдаю за малейшим движением воздуха.

Что-то упало в одной из комнат. Я ни с места. Бросаю взгляд в сторону раздавшегося звука – в дальней комнате снова вижу массивную мебель, шкаф и кровать и кресло, и еще что-то, что выглядит дико и не естественно. В проходе свисают две ноги. Отступаю назад.

«Она повесилась», – стрельнула мысль. Ужас меня пробрал такой, что я стояла как примороженная.

В реальность меня вернул стук в дверь.

Сразу вспомнила надпись на экране монитора: «Я к тебе приду». Если она действительно была, то почему не повторилась?

Снова стук. Это не ремонт, но в глазок никого не видно…

Стук такой, как кулаком стучат, дверь установлена железная, мы недавно поменяли, в нее стучать тяжело, но стук прозвучал еще раз.

Нет, это наваждение, этого не может быть. Оглядываюсь на комнаты. Тру уши, кручу головой. Стук повторяется. Подхожу к глазку вторично, – никого, – ну, понятно, кто-то ошибся дверью, отхожу на исходную позицию. Слышу из дальней комнаты скрип пола, и вспоминаю разговор дома о ее смерти, самоубийства там не было.

Снова шаги.

«Если сейчас кто-то выйдет – просто «обоссусь», да еще телефон в комнате № 3 остался на зарядке».

Блин, темного шара в углу ее спальни тогда с меня хватило. Жду, когда стук появится снова, и он раздается. В двери, такой размеренный звук. А потом еще и еще… И вот уже непрекращающийся стук бьет по ушам, отдается в голове.

Я готова вылететь отсюда хоть в окно, хоть в дверь. Лечу в коридор, не чуя ног, на всех крыльях.

«Только дверь не открывай, только дверь не открывай, только дверь не открывай», – бормочу как «Отче наш», и… открываю дверь.

На площадке глубоко вдыхаю воздух, будто пробыла под водой не меньше минуты, передо мной пустота площадки между квартирами, но эта пустота обманчива. Я вижу то дурацкое сероватое облако. Тот сгусток энергии, который встретился однажды в квартире. Теперь он почти невидим, хотя вот он, висит прямо перед дверью. Мне его не надо даже обходить, много чести.

Звоню в двери двух соседних квартир – ору – бьюсь в каждую, барабаню со всей дури, благо двери деревянные.

Наконец, с чудовищным скрипом одна дверь открывается, стоит алкаш, весь помятый, в майке, с сигаретой во рту. Недолго думая, он хватает меня за руку. Но инстинкт самосохранения срабатывает, я реагирую мгновенно, и плечом толкаю эту образину, что есть силы, – он съезжает с катушек сразу: отлетает обратно в свое логово и медленно сползает по стене, видимо, шарахнулся головой крепко.