Книга Пока растет терновник, страница 27 – Хьюго Борх

— Убери ногу, ублюдок!

Это его развеселило. Он оскалил беззубый рот и ждал, что я предприму дальше. Я стала бить его по голове, он прикрывался и это развеселило его еще больше.

Когда ты в опасности, сознание работает с утроенной силой. Судорожно стала вспоминать, что говорят в таких ситуациях маньякам, алкашам и прочим козлам. В сознании билось одно только одно: «отвлечь», «отвлечь», «отвлечь».

И тогда я выпалила, что в мою квартиру кто-то вошел и надо помочь, – но у них это не вызвало никакого энтузиазма, тогда я стала рассказывать, что тетка им кое-что оставила, пошли, мол, заберем, и наконец, дошла до мистики: тетка не умерла, она вернулась и десять минут назад звонила в дверь… Правда, здесь, я поняла, что «Штирлиц на волоске от провала», ведь в дверь тогда могли стучать именно они, и тогда я пропала.

Нет, они, оказывается, не звонили. Старик опять куда-то пошел, а «ирокез» стал меня сватать за стол.

— Ну б…ть, раз ты к нам пришла, посидим?

— Пусть идет, – высунулся хмурый старче.

— Какой «идет»? Обслужит нас «по полной», тогда пойдет, – заявил этот похотливый самец, обхватил меня сзади руками и потащил в комнату.

— Ты знаешь, с красными волосами я меня еще девок не было, – разоткровенничался «ирокез».

— Стой! Стой! – я орала из всех сил, мотала головой, и начала рваться к столу, заставленному едой и бутылками.

Агрессор толкнул меня, и я уже ракетой летела на диван. Но там я быстро сгруппировалась, юркнула на пол, на коленях поползла к журнальному столику, и схватила нож. Это немного остудило горячего парня, и он уже не скалился как прежде, похоже, он вообще не знал, что теперь делать с тем приведением, которое к ним завалило.

— А ты чем-то похожа на Зойку… Только волосы у нее не красные были. Та тоже, как что, за нож хваталась.

— Что вы с ней сделали?

— Ничего, «не боись». Да ты не спеши, я тебе вот что расскажу про тетку твою… Я раз шел вон по той стороне, думаю, а кто там в мусорке копается? Глянул, Зойка! Вот думаю, мать твою! До чего ж скатилась. Еще помню – ну, лет двадцать назад, тут много жило народу, но по культуре, по шику с Зойкой никто не мог сравниться. Если парфюм услышал в подъезде – Зойка значит идет. Вот на таких шпильках, с цветами.

— А что с ней случилось тогда, ну почему она такой стала?

— Да хрен его знает, ее сильно вышибло, когда пацан ее погиб. Вот стала собирать все для этой, как ее, медитации, вот. Сдается мне, где-то померла гадалка, и ее имущество пошло на мусорку, а Зойка-то подобрала эти предметы, и взялась за эзотерику.

— Так, мне пора!

— Куда? – молодой активист, оказывается, все это время был на стреме.

— Дернешься, прирежу, – я все это время не выпускала ножа из рук, и сама не ожидала от себя таких слов, да еще каки-то железных ноток в голосе. Хотя, когда тебя могут изнасиловать средь бела дня, и не на такое пойдешь.

Я оттолкнула его плечом и затопала в коридор, – на меня смотрели глаза тетки. Она уже здесь. Она закрыла собой выход из квартиры алкашей. Я схватила ее за волосы и стала бить лбом.

Кто-то сзади обхватил меня за плечи и оттянул от двери, – алкаш в майке? Нет, он сидел с перевязанной башкой и закрытыми глазами, – видно ушел в нирвану. А от двери меня сдвинул старик, внимательно глянул на меня, будто засомневался, я ли это, и тут же спокойно сказал: