Книга Пока растет терновник, страница 28 – Хьюго Борх

— Да угомонись, кого ты за волосы тягаешь, нет тут никого. Ко мне тоже она после смерти стучалась, и летом, и осенью. Я в глазок глянул – она стоит. Я обомлел, как из гроба что ли? И двери ее квартиры были нараспах. Я подождал, потом смотрю – никого, а потом звук услышал. Она, когда уходила, шаркала своими тапочками по керамической плитке на площадке.

— А Вас Володя зовут?

— Нет, Костыль.

— В смысле? Вы же ходите.

— А имя тебе надо? Называй хоть груздем, а мать звала Николаем.

— А в другой квартире?

— Там никто не живет уже давно.

Отец соврал нам имя соседа. Вова, Вова, – говорил он, а тут Вовы отродясь не было.

В метро вошла с таким видом, будто меня все-таки изнасиловали. Все косили взгляды в мою сторону, хотя на мне были шапка и пуховик, и непонятно чем я привлекла внимание. Все события крутились в голове, и я уже не верила, что со мной это произошло. Вот только отец не выходил у меня из головы. Зачем он соврал, что не навещал тетку? Что разговаривал с мифическим соседом?

Оказалось, навещал, да еще с любовницей. Она-то и позабыла свои безделушки, браслетик и колечки с руки. Зачем-то их снимала, а потом забыла. Но зачем женщине снимать украшения в чужом доме?

У отца там, в присутствии больной сестры были свидания с какими-то б…ми. Ну он подлец. Маме такое говорить пока не буду.

Дома я сразу взялась за компьютер и задала ему вопрос: «Если открыть дверь на стук покойника?».

Ответ пришел шокирующий: «Он кого-то заберет с собой».

Шептала же: «Не открывай!» И вот. Жуть и мороз по коже.

Зачиталась разными статьями на тему возвращения покойников.

Но вот один интересный момент был про кладбище. Женщина одна, потом другая, поделились в комментариях к одному посту: когда с ними было такое, – выяснилось, что была потревожена могила покойника. Завалился памятник, провалилась земля, осквернили могилу.

Люди, которые столкнулись с этим, писали, что встреча с покойником неминуема, он напоминает о себе и, значит, он придет за кем-то, нужно поймать сигнал, который он посылает, нужно снять проклятие.

Сигнал, который он посылает… Сколько этих сигналов я уже поймала.

У отца в телефоне я зашла в «Заметки», там обнаружила место захоронения тетки.

…Чтобы добраться до кладбища, я взяла такси (хотя метро «Улица 1905 года» там рядом), и под слова водителя из южной республики: «Красивая дэвушка одна едет на кладбище?» громко хлопнула дверью и вошла в ворота Ваганьковского.

Мне казалось, что меня здесь ждали, а почему – не могу сказать.

Я могла бы сказать: «Зимнее кладбище – это место, где тишина и холод создают атмосферу загадочной красоты и мистической уединенности», но у меня было только одно слово или точнее, один вопрос: «Как ты подашь мне знак?»

Кладбище напоминало лес, в котором повылазили снеговики. Под покровом толстого слоя свежевыпавшего снега могилы и каменные памятники едва выглядывали, участок 42 нашла быстро, с помощью попавшегося мне работника. Пока светло, пока белизна, а не сумеречный сиреневый цвет я должна была успеть. Кажется, я прошла по чьей-то могиле, я пробиралась мимо оград, ничего не поделаешь. Скрытые от мира вечной белизной могилы становились мне помощниками. Черная ветка лежала на пути, ее сшибло ураганом. Может это знак? Но до могилы то не дошла, хотя нет, дошла. Читаю фамилию ее отца и рядом должен быть камень, видимо под этим комом снега. Откапываю, там ничего нет, камень оказывается сброшен в сторону. Контуры старого камня терялись под коркой льда и снежным покровом, словно пытаясь спрятаться не только от беспощадного мороза, но и моих глаз.