Книга Пока растет терновник, страница 41 – Хьюго Борх

Пошла в туалет и под стук моих шлепанцев в ушах прозвучало: «Ждите в семье смерть». Но как с этим смириться?

Утром я зашла в кабинет отца, и мне бросился в нос тот же самый запах, как в подъезде. Позвонила маме на работу. Почему папа не ночевал дома? Набрала ему – он сбрасывает, в семейном чате «Телеги» тоже не реагирует. Прислал сообщение о терновнике и «ушел в туман».

…Все эти месяцы я находилась будто в другом измерении, под преследованием каких-то видений и призраков; ловила «стрёмные» запахи; шарахалась от каждого звука.

Судьба этой несчастной женщины не случайно так раскрылась передо мной. Не оставляло темное удручающее чувство, что все в ее жизни было не так, и она ждала помощи, но не дождалась, а теперь события вышли из-под контроля, и покатился наш поезд под откос.

Должно было наступить 27-е декабря. Если это число что-то значило, почему я так и не предупредила маму и папу? Та и не ответила на этот вопрос.

Включила свою давнюю игру в воображаемые ситуации, представила себя на допросе, в камере следствия. Передо мной был циничный следователь, которому до лампочки мои переживания, но от моих ответов зависит судьба родителей, и я все равно не знаю, как ответить на вопрос «Почему не поделюсь с родителями своими предчувствиями насчет 27 декабря?».

Они же совершенно беззащитны и не подозревают ни о чем, – талдычила я себе ежеминутно. Мама была озабочена моим аппетитом, мол, совсем пропал, – меня выручал мой терновник, я вдруг ощутила, что он неспроста был в моей жизни. Даже отец заметил.

Мой друг детства – терновник, разросшийся за оградой бабушкиного дома, с большими колючками. Когда с ним случилась беда. Я поклялась ему, что он всегда будет со мной, что я его не забуду.

Конечно, я помню то жаркое лето, меня не пускали на речку. Стоят девчонки, они меня постарше, пришли за мной, а меня не пускают. Возраст 8 лет – это трэш – это никакого доверия к твоей персоне со стороны взрослых, – поэтому, покружись в платьице перед шкафом, где бабушкино зеркало с разбитым углом, книжку под мышку, и в беседку под черемухой…

Подруги ушли, опустив головы, а за двором загудел трактор, он привез доски для сарая, и ковшом влез в разросшийся старый куст терна. Чтобы терн не засыхал, сломанные ветки спилили. Помню серединка ствола у них коричнево-красноватого цвета, будто выступила кровь.

«Ну вот – сказала я ему, – колючки, которыми ты гордился, тебя не защитили. Но не переживай, у тебя много веток».

Весной терновник расцвел, как ни в чем не бывало. «Здорово», – сказала я, но похвалиться было некому. Оценить красоту цветков пришлось в одиночестве, хотя цветы терновника имеют особый аромат, с кислинкой, его трудно сравнить с чем-то, пожалуй, с фруктами, хотя это мое субъективное мнение. Мне показалось, он расцвел, чтобы доказать мне, что он не погиб, – в жизни всегда есть выход.

Утром 27 декабря я едва открыла глаза, как обнаружила, что передо мной стоят родители, как в детстве, когда у меня был День рождения. Но быстро сбросила иллюзии. В комнате я была одна. Отец по-прежнему не появился, и даже, даже не просмотрел мои последние сообщения к нему. Но я ничего тревожного не почувствовала, наоборот, даже какое-то облегчение.

Я села за свою любимую запись, посмотрела слова, наполненные моими категоричными намерениями.