Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 10 – Лучия Мун

А я уже не могу отвести взгляд от лотка. Потому что теперь я знаю, чем он меня будет...

И куда.

* * *

На трясущихся ногах встаю, опускаю глаза в пол — как будто так меня меньше видно и если я не смотрю на него, может… и он не посмотрит на меня?

Бред.

Сумасшедший бред. В голове все запутывается в единый комок — как волосы, когда с утра нераспутанные, когда противный ком в волосах надо убрать и проще вырвать, чем делать как надо.

Может, убежать? — мелькает мысль в голове и на миг она кажется единственно верной. Но тут же вспоминаю лицо декана, его кабинет, справку на руках…

Нет, я должна.

* * *

— Ирина Петровна, помогите девочке…

Не надо не надо не надо.

Вылезаю из оцепенения, кое-как встаю, поворачиваюсь к нему спиной и ощущаю, как он на меня смотрит.

Как он рассматривает детально, как смотрит на попу, его взгляд скользит между ягодицами.

— Вот так, — медсестра ставит мои ноги на кушетку, нажимает с силой на шею, заставляя голову опуститься ниже. Грубо расставляет колени в стороны, все делает прямо перед доктором.

Он стоит.

Кожей чувствую — он не сводя глаз смотрит как меня ставят в коленно-локтевую.

Прямо перед ним. Перед его лицом. Как слугу, как рабу в каком-нибудь древнем Риме или когда-то известны пытки и порки? В средние века.

Но нет. Такого быть не может. Это врач.

Это просто страх. Страх пугает, заставляет думать неправильно. Сейчас он возьмет анализ и отпустит.

Отпустит, — пытаюсь себе врать.

— Голову опускай прямо вниз, лбом утыкайся в кушетку. Вот так. Тебе так самой будет проще.

— Да, правильно, — говорит Ирина Петровна. — Как станет больно — сильнее головой упирайся, но попу не напрягай. Я так лучше и глубже возьму.

— Я и говорю ей, — медсестра проверяет меня и встает сбоку, — ну вот, вроде готова.

Врач натягивает перчатки.

Резкий звук латекса.

Шкккрт.

Звук, от которого сводит зубы. Его пальцы впиваются в мясо перчаток — раз, два, плотно.

Теперь его руки блестят. Скользкие. Холодные.

Готовые лезть внутрь.

Я сжимаюсь.

— Готова? — голос врача раздается в тишине.

Не понимаю кому он. Молчу. Но он повторяет еще, на этот раз уже обращаясь ко мне по имени:

— Ну что, готова, Анечка?

Он молча поправляет перчатки. Резинка щелкает по запястью.

Еще сильней сжимаюсь от страха, от непонимания. Зачем он меня спрашивает. Судорожно сглатываю, быстро отвечаю — пересохшие губы, сухое горло, говорить получается шепотом, и то он срывается:

— Да…

Лоток с инструментами от меня сбоку и я вижу, как он берет ватную палочку — длинную, слишком длинную для нормальной… Его рука в латексной перчатке касается ее и она исчезает из лотка.

Невольно сжимаю попу, дыхание становится рваным.

Пальцы в латексной перчатке касаются меня — ладонь ложится на поясницу, опускается ниже, два пальца раздвигают ягодицы в стороны.

Щекотно. Что-то коснулось меня прямо там, прямо кружочка попы.

Вздрагиваю и сжимаюсь, напрягаю попу. Даже коленки хочется свести ближе, но…

… понимаю… нельзя.

— Ну-ну, — он сильнее раздвигает мою попу и вводит палочку внутрь. На вид казалась маленькой и безобидной, но внутри она кажется довольно большой.

— Мм, — сбегает с губ, когда эта палка продолжает углубляться. Я думала он вставит только ватную часть, но она уже глубоко внутри. Ощущаю резкую игольчатую боль — она движется внутрь. Зажимаюсь.