Онлайн книга «Медкомиссия. Строгий врач»
|
Смотрю в потолок. Видеть бы его глаза… Боюсь, что они зажглись злобным огнем. Но… я уже спросила, уже переживать поздно. Его палец делает болезненный толчок в глубину и ощущается это как-то совсем не по-врачебному, вовсе не медицински. — Зачем? Палец остается во мне. Доктор делает что-то с креслом, что моя спинка поднимается и я смотрю ему в глаза. Его взгляд внимательный и… словно бурлящий ядом: глядя ему в глаза я понимаю твердо — он делает то, что нельзя. — Затем, моя хорошая, что… Он глубже вводит внутрь, но пальцами другой руки касается моего лобка. Пока не клитора, но может быть и его заденет… скоро… — … этот конус хорошо тебя подготовит… И опережая мой вопрос от сразу на него отвечает: — … ко всему. Он большой — да, это больно. Но он горячий — а это приятно. Тебе будет больно и приятно одновременно. А после… Он смотрит мне в глаза. — .. после твоя попа станет мягкой и податливой. Не будет больше таких истерик, как были вчера. — Но… мне… только медкомиссию… — А ты знаешь сколько у тебя впереди осмотров? Сегодня, завтра, послезавтра… да всю жизнь! Он положил мне руку на лобок так, чтобы аккуратно не трогать клитор. Словно оперся одной рукой, а палец другой руки ввел до костяшки. — Ааайй… Чувствую как сжимаюсь, дергаю, вздрагиваю. Я не понимаю одного… он сумасшедший или маньяк? * * * Его голос звучит мелодично: — После этой штуки ты совершенно спокойно будешь относиться ко всему. Хоть я и голая, но от страха мне стало жарко, потом сразу бросило в холод. — Это… ммм… настолько больно? Он ухмыляется, смотрит мне в глаза и отклоняет мое кресло назад так, чтобы я могла видеть только потолок. — Это хорошо. * * * Он выводит из меня палец, отходит и достает из шкафа большой расширитель с зазубренными краями. Показывает мне и задает вопрос: — Если сейчас начну вводить без конуса — ты выдержишь? И, не дожидаясь, сразу: — Нееет. Вот-вот. А с конусом пройдешь, так сказать, подготовку. Боевое крещение. — Я… я боюсь… — Он горячий. Тебе будет приятно. Ничего не отвечаю, молчу. Доктор Вальтер находится около шкафа, я слышу металлический лязг и мне кажется он звучит страшнее чем вчера. — Так, ты рановато о конусе размечталась. У нас с тобой сначала анализы. Да, дорогуша? Киваю. Да. — После пальцевого осмотра твоя попа готова к легким процедурам, поэтому вставай с кресла и иди сюда. Еще не встаю, но вижу как он указывает на одну из коротких кушеток. Как будто обычная нормальная, но на нее не лечь. И по бокам ремни — кожаные, крепкие. На других таких же кушетках цепи и я догадываюсь зачем. Он перехватывает мой взгляд и обещает: — Я не буду тебя связывать, если ты будешь хорошо себя вести. * * * Я подхожу к кушетке, ложусь, но доктор ставит меня правильно: оказывается, на ней надо стоять на четвереньках и опустить голову. — Прогнись, — стою, грубо говоря, раком, он давит на спину и берет металлический прут. Тонкий, но если его в попу — такая длина будет ужасной. Доктор, словно невзначай, находится перед моим лицом и показывает мне инструмент: — Он легко переносится, потому что тонкий. Боль вызывает только его длина. Мои глаза цепляются за жесткий прут. Кожей чувствую, как доктор на это смотрит — на мои глаза, на то, как в них зарождается страх. И продолжает будто бы он не при чем, будто он… просто… доктор… |