Книга Трое. Любовь по понятиям, страница 8 – Ирина Серебрянская

Второй — полная противоположность. Худой, жилистый, с острыми чертами лица и длинными, нервными пальцами, испачканными чем-то тёмным. На нём была простая рубашка и очки в тонкой оправе, сквозь которые смотрели внимательные, живые глаза. Не бандит — интеллигент. Но стоял он рядом с первым как равный. Они вошли внутрь, и подвал вдруг стал тесным, маленьким.

— Очухалась? — спросил первый. Голос низкий, спокойный, без злости. Марта молчала. Язык прилип к нёбу.

Второй подошёл ближе. Остановился в шаге, разглядывая её с каким-то странным выражением

не угрожающим, а изучающим. Как художник разглядывает натуру.

— Красивая, — сказал он тихо, будто сам себе.

— Посмотри, Борис. Какая линия…

Первый — Борис — подошёл тоже. Теперь они стояли рядом, рассматривая её, как рассматривают редкую вещь.

Марта чувствовала себя бабочкой, наколотой на булавку. Два взгляда — один тяжёлый, оценивающий, другой лёгкий, но пронзительный — скользили по её лицу, по спутанным волосам, по тонкой шее, по дрожащим губам. Борис наклонился, взял её за подбородок. Пальцы были горячими, жесткими, пахли табаком и железом.

— Кто такая?

Марта сглотнула. Горло пересохло, но она заставила себя говорить: Марта. Марта Алексеева. Я из Кимр. Я ничего не видела. Я просто шла. Я никого не знаю.

Он смотрел на неё долго. Очень долго. А за его спиной стоял второй — Андрей (она ещё не знала его имени) — и смотрел тоже. Но иначе. Будто видел что-тО, чего первый не замечал. — Глаза у тебя чистые, — сказал вдруг Борис. И отпустил подбородок. Чистые, — эхом отозвался Андрей. — И не только глаза. Вся она... чистая. Таких теперь не делают.

Борис бросил на него быстрый взгляд — и Марте показалось, что в этом взгляде мелькнуло что-то, похожее на понимание. На молчаливый вопрос и такой же молчаливый ответ. — Ну? — спросил Борис коротко.

Андрей пожал плечами:

— Ты сам знаешь. Мы таких искали. Может, это она?

Рано, — отрезал Борис. — Посмотрим.

Он выпрямился, пошёл к двери. Андрей задержался на секунду, ещё раз окинул Марту долгим, внимательным взглядом.

Не бойся, — сказал он тихо. — Если бы хотели убить — убили бы сразу. А раз не убили... значит, ты нам зачем-то нужна.

И вышел вслед за Борисом.

Дверь лязгнула. Засов встал на место. И снова тишина — только капель и гул в голове.

Марта закрыла глаза. Странный разговор. Странные люди. Они говорили так, будто решали её судьбу — но не как палачи, а как... как покупатели на ярмарке? Нет, не так. Как коллекционеры, нашедшие редкий экспонат.

Зачем я здесь? подумала она.

Ответа не было. Только капель и тишина.

Она не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, пять. Она то проваливалась в забытьё, то выныривала обратно, вздрагивая от каждого шороха.

Руки затекли совсем. Она попробовала пошевелить пальцами получилось, но с болью. Ссадины на запястьях саднили, кожа вокруг них распухла. Она представила, как выглядит сейчас: грязная, растрёпанная, с чёрными разводами на щеках от слёз и пыли, с волосами, похожими на войлок. «Красавица, — усмехнулась она про себя. — Загляденье».

Потом снова шаги. На этот раз несколько человек. Голоса — не те двое, другие, грубые.

Котёл сказал — не трогать. Присмотреть только.

Чего с ней делать-то?

А мне по хер. Сказано — не трогать, значит, не трогай. Принеси воды и хлеба.