Книга Его случайная проблема, страница 63 – Лана Нежная

— М-м-м, — я скривилась, но внутри всё пело. — А ты строгий… Ты же мне его уже подарил.

— Подарил, — кивнул он, и в глазах мелькнуло что-то тёплое, упрямое. — Он твой. Но я отвечаю за твою безопасность. Пока.

— Ладно, поняла. Получу права. Не переживай, я же не самоубийца.

Завтрак прошёл в тишине. Кофе, торт. Задувая свечи, я загадала его. Хочу, чтобы всё было по-настоящему. Не фикция.

Потом опять машины, опять документы, опять этот водоворот. Мы вернулись домой за полночь. Уставшие, молчаливые. Я валилась с ног, но боялась закрыть глаза.

Засыпала тревожно. Я просила остаться здесь до дня рождения. Он согласился. А теперь он закончился. Завтра я должна собрать вещи. Съехать. Вернуться домой. А я не хочу. Хочу остаться.

На завтра у меня назначен сеанс с психоаналитиком.

Я обещала Вадиму. Он считает, что мне это необходимо. «Тебе нужно разгрести голову, Вит. Иначе ты утонешь в этом всём».

А я что, нет? Мне кажется, я тону не в проблемах, а в нём. В том, что чувствую.

Но не спорю. Киваю. Говорю «хорошо».

Потому что для него я готова на всё. Даже говорить о том, чего боюсь. А боюсь я будущего, в котором его не будет рядом.

Дверь за мной закрылась с мягким, почти неслышным щёлчком, отрезая уличный гул. Воздух здесь другой. Не спёртый, а тёплый, с лёгкими нотками кедра, старого дерева и чуть слышным ароматом травяного чая. Кабинет не давил размерами: бежевый диван, два глубоких кресла, низкий журнальный столик с салфетницами и стаканом воды. За окном, прикрытым полупрозрачной льняной шторой, медленно плыли облака. Ни одного яркого пятна, ни одного резкого угла. Всё будто создано, чтобы плечи сами собой опускались, а дыхание становилось глубже.

За столом сидела женщина. Лет тридцати, не больше. Тёмные волосы собраны в небрежный, но аккуратный пучок, строгий, но не холодный жакет. В глазах не было ни жалости, ни профессионального любопытства. Только спокойное, выверенное внимание. Она не улыбалась дежурно, но и не смотрела отчуждённо. Просто ждала.

— Здравствуйте, Виталина. Меня зовут Алиса Игоревна. Рада, что вы нашли в себе силы прийти. — Её голос звучал ровно, без сентиментальности, но и без ледяной дистанции. — Сегодня мы просто познакомимся. Вы не обязаны выкладывать всё сразу. Мы будем двигаться в вашем темпе. Всё, что вы скажете, останется между нами. С чего вам было бы легче начать?

Я села на край кресла, будто готовая вскочить в любую секунду. Пальцы сами собой впились в подлокотник. Горло сжалось. Голос застрял внутри, плотный и колючий.

— Мне… сказали, что нужно поговорить. Чтобы не тащить это дальше. — Я сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается знакомый комок. — Я подвергалась физическому насилию. От опекуна. Несколько месяцев. Мне удалось сбежать. Я притворялась парнем. А потом… потом появился Вадим. Я влюбилась.

Алиса Игоревна кивнула. Медленно. Без спешки. Положила ручку рядом с блокнотом, не сделав ни одной записи.

— Расскажите о том времени, как сможете. Только то, что вы готовы назвать вслух.

Я закрыла глаза. И будто снова оказалась дома.

— Опекун был назначен по завещанию отца. Он не кричал сразу. Сначала давил. Требовал. Контроль. «Ты никуда не пойдёшь», «ты должна», «ты мне обязана». Потом, когда я отказывалась подписывать документы, начались толчки. Пощёчины. Однажды ударил так, что я упала на угол стола. Рёбра болели неделями. Я научилась не дышать, когда он входил в комнату. Научилась предугадывать его настроение по шагам. Время слилось в одно долгое удушье. Пока в один вечер мне не удалось сбежать.