Книга Его случайная проблема, страница 78 – Лана Нежная

Он везёт меня домой. В отцовский дом. В тот самый, в который я не заходила ни разу с тех пор, как собрала чемодан и ушла. У меня даже ключей от него нет.

Ладно, думаю я, стискивая челюсти. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное — не отпустить.

Когда колёса замедляют ход и мотор глохнет, сердце делает предательский кувырок. Довёз. Скинет меня на асфальт и уедет?

Я не разжимаю рук. Держусь так, будто от этого зависит гравитация. Буду как репейник, как клещ, как тень. Хрен уронишь. Хрен отцепишь. Не отпущу. Пусть чувствует, как бешено колотится мой пульс у него за спиной.

Сидим молча. Секунда. Две. Минута. Тишина давит на уши. Слышу только его дыхание: медленное, глубокое, но с каким-то скрытым напряжением в конце выдоха. Будто он держит что-то внутри.

Потом его руки тянутся к моим запястьям. Аккуратно. Пытается расцепить мои пальцы.

Я сжимаю их ещё крепче. Либо он не давит в полную силу, либо адреналин сделал меня сильнее, чем я есть.

— Вита, отпускай. — Его голос глухой, отфильтрованный пластиком шлема, но я узнаю каждую интонацию.

Мотаю головой. Отрицательно. Вжимаюсь лбом в его лопатку, закрываю глаза.

— Не веди себя как ребёнок.

— Не указывай мне, — огрызаюсь я, и голос предательски дрожит. Я сглатываю, пытаюсь сделать его твёрже. — Как хочу, так и веду. — Пауза. Воздух между нами становится тяжёлым. — Я скучаю. — Говорю тише. Почти шёпотом. Как признаются в преступлении.

Он замирает. Потом сухо, с той самой едкой интонацией, от которой у меня обычно сводит скулы:

— Так скучаешь, что тебе в бак сегодня из ревности песка насыпали.

— Чего?

— Ничего. Вам с Матвеем вроде не скучно вдвоём.

Я моргаю и разжимаю руки. Резко, почти грубо. Перекидываю ногу через седло, ботинки глухо стучат по асфальту. Снимаю шлем. Холодный вечерний воздух бьёт в лицо, растрёпывает волосы, прилипшие ко лбу.

— Мы с ним друзья. Это Маша сделала?

— Ну, он на тебя совсем не по-дружески смотрит. — Вадим не снимает шлем. Голос ровный, но я слышу, как он цокает языком под визором. — Так что поаккуратнее с его фанклубом.

— Мы с ним друзья, — повторяю я упрямо, как заезженная пластинка.

— Как скажешь. Это твоё дело. Я не лезу в твою личную жизнь. Хочешь — с Кириллом, хочешь — с Матвеем, с кем хочешь… дружи. — В последнем слове столько яда, что им можно травить крыс.

— С каким Кириллом?

— А у тебя их много?

— Чего? Кирилл Васильевич тут при чём?

— О, вы с ним на «вы»? — Он наконец поворачивает голову. Даже через тёмный визор я чувствую его взгляд. — Ролевые игры такие?

— Вадим, ты совсем дурак? — вырывается у меня. Я злюсь. Злюсь на него.

— Кто бы говорил…

Я резко разворачиваюсь. Ботинки стучат по брусчатке. Внутри всё кипит, бурлит, рвётся наружу.

Это какой-то треш. Он думает, что я и Рубцов? Я и Матвей? Он вообще слышит себя?

Останавливаюсь у калитки. Делаю вид, что ищу ключи. Которых у меня нет. Вроде в доме ещё остался охранник. Можно позвонить в домофон. Но я не хочу. Не хочу ни с кем говорить. Не хочу признавать, что я здесь чужая.

Так и стою. Спиной чувствую его взгляд. Тяжёлый. Ждущий.

Вадим не уезжает. Глушит мотор окончательно. Чего ждёт?

Я достаю телефон. Экран ярко вспыхивает в темноте. Заказываю такси. Не оборачиваюсь. Не даю ему удовлетворения.