Книга Его случайная проблема, страница 79 – Лана Нежная

Десять минут тянутся как резина. Наконец чёрный седан плавно подкатывает к тротуару. Фары мягко освещают асфальт.

Иду к машине. Вадим наблюдает.

— Куда ты собралась на ночь глядя? — Его голос доносится уже без шлема. Хрипловатый. Уставший.

— А это не твоё дело, — бросаю я, не останавливаясь. — Не лезь в мою личную жизнь. Может, к Рубцову. А может, к Матвею. Сама ещё не решила… — Я открываю дверь.

Мотор рычит. Резкий старт. Шины срываются с места, оставляя на асфальте лёгкий запах жжёной резины. Он уезжает. Не оглядываясь.

— Вот и поговорили, — говорю я пустой улице. Захлопываю дверь.

В машине тепло. Пахнет новой кожей и чем-то цитрусовым. Я откидываюсь на сиденье, закрываю глаза. В висках стучит. Что вообще это было? Почему он был там? Не на своём байке? Экипировка не его, шлем не его. Или сменил? Откуда знает, что с моим мотоциклом случилось? Почему решил, что у меня с Рубцовым что-то есть? Почему довёз? Мог же отказать.

Вопросы роились, сталкивались, кусали, но ответов не было. Только тяжесть под рёбрами и привкус горечи на языке.

Дома я включаю душ. Вода бьёт в плечи, горячая, почти обжигающая. Я стою, пока кожа не покраснеет, пока пар не заполнит всю ванную. Вытираюсь наспех. Падаю на кровать. Не включая свет. Сон накрывает меня сразу, тяжёлый и бесцветный.

Утром меня будит телефон. Вибрация противная, настойчивая. Я роюсь под подушкой, морщусь от света, пробивающегося сквозь шторы. Смотрю на экран. Суббота. 7:00. Рубцов.

Какого хрена?

Поднимаю трубку, голос хриплый, не мой.

— Кирилл Васильевич, мы что, горим или тонем?

— Э-э… нет, Вита. — Он звучит так, будто сам ещё не до конца проснулся. И будто ему неловко.

— Тогда зачем в такую рань? Выходной же.

— Тут такое дело… Меня самого с кровати поднял ваш муж.

Я резко сажусь. Одеяло съезжает. Сердце делает тот самый кувырок.

— Вадим? Что случилось?

— Спрашивал мой адрес. Сказал, нужно срочно обсудить важный вопрос. Я назвал. А он так спокойно: «Вы точно там живёте? Не на Свободной?» Ну я, спросонья, и ляпнул: «Нет, это супруга ваша квартиру там снимает». — Пауза. Он явно взвешивает каждое слово. — Я чего-то лишнего сказал? Он не знал? Он потом ещё номер дома ваш назвал. Точно в точку.

— Ещё что? — Я уже стою. Хожу по комнате. Босыми ногами по холодному полу.

— Да. Спросил, когда вы из дома съехали. Я честно ответил: в тот же день. Не вдавался в подробности, конечно. И ещё… про слухи о нас. Ну тут я тоже врать не стал. И… в общем, он ещё женский голос у меня в фоне услышал. Он замолчал. И отключился.

Я закрываю глаза. Дышу медленно. В голове щёлкает, как замок.

— Спасибо, что позвонили, Кирилл Васильевич. Извините, что побеспокоили.

— Да ничего. Вы тоже извините. За ранний звонок.

Кладу трубку. Экран гаснет. В комнате тихо.

Интересно.

С самого утра день катился под откос, будто кто-то подставил мне подножку и даже не потрудился извиниться. Всё валилось из рук. Решила хоть мысли в кучу собрать, пошла в зал. Взяла гантель — пальцы вспотели, металл выскользнул. Глухой, тяжёлый удар об пол. А потом острая, пронзительная боль в мизинце. Даже не вскрикнула, только сглотнула воздух, согнувшись пополам. Вроде не хрустнуло. Но через десять минут палец налился фиолетовым, распух, и каждый шаг отдавался в нём тупой, ноющей пульсацией, будто внутри бил маленький молоточик.