Книга Мой (не) бывший свекор. Наследие Дракона, страница 10 – Эйприл Лав

От этого простого прикосновения по моему телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с холодом.

— Вы упрямы, как тысяча демонов, Аделина, — хрипло произнес он. В его глазах не было злости, только темное, затягивающее как омут пламя. — Вы могли пострадать.

— Я привыкла справляться сама, — мой голос предательски дрогнул. Я смотрела на его губы, осознавая, что стою непозволительно близко, но не могла заставить себя отстраниться.

— Я знаю, — он не убрал руку. Его большой палец едва ощутимо погладил мою скулу. — Но иногда позволять кому-то помочь — это не проявление слабости.

Воздух между нами стал таким плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. В этот момент я не видела в нем ни лорда-дракона, ни свекра. Я видела мужчину, который бросился в бурю, чтобы защитить меня. Мужчину, рядом с которым я впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

Он чуть склонил голову, его взгляд метнулся к моим губам. Я затаила дыхание, чувствуя, как внутри все сжимается от сладкого, пугающего предвкушения.

Но Эмерик был не юнцом, идущим на поводу у инстинктов. Он тяжело сглотнул, усилием воли закрыл глаза и отступил на шаг, разрывая это наваждение.

— Идемте в дом, — его голос снова стал ровным и сдержанным, хотя я видела, чего ему стоил этот контроль. — Вы продрогли, миледи. Вам нужно в тепло.

Обратный путь до крыльца мы преодолели почти вслепую, продираясь сквозь стену дождя. Эмерик шел на полшага позади, властно положив тяжелую ладонь мне на талию. Он не просто поддерживал меня — он физически заслонял меня своим телом от самых яростных порывов ветра, буквально направляя каждый мой шаг.

В холле нас встретили перепуганные слуги. И здесь, в суете и полумраке, я воочию увидела, почему лорда Эмерика боялись и уважали во всей столице. Ему не нужно было повышать голос или кричать, как это делал Рейнард, чтобы добиться повиновения.

— Горячую ванну для леди, немедленно, — жестко, не терпящим возражений тоном бросил он, едва за нами закрылась дверь. Его глубокий баритон мгновенно подавил панику среди прислуги. — Заварите согревающий отвар. И растопите камины в ее покоях и малой гостиной. Живее.

Слуги бросились врассыпную, подчиняясь этой первобытной, спокойной властности.

— Я сама могу отдавать приказы в своем доме, милорд, — попыталась возмутиться я, стуча зубами от холода. Мои пальцы, вцепившиеся в мокрый плащ, дрожали.

Эмерик медленно повернулся ко мне. С его волос капала вода, темная куртка потемнела от влаги, но он выглядел не жалким, а пугающе монументальным.

— Вы стоите в луже, Аделина, и дрожите так, что едва держитесь на ногах, — ровно произнес он, делая ко мне шаг. Его глаза потемнели, в них скользнула жесткая, собственническая нотка. — Идите наверх. Примите ванну. И пока вы не согреетесь, я не желаю слышать ни слова о вашей независимости. Это приказ, миледи.

Я открыла было рот, чтобы выдать колкий ответ, но под его тяжелым, непреклонным взглядом слова застряли в горле. В его властности не было попытки унизить меня или самоутвердиться. Это была концентрированная, абсолютная забота, облеченная в форму приказа. Драконий инстинкт защищать то, что он считает важным.

Молча кивнув, я развернулась и пошла к лестнице, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину до самой верхней ступеньки.