Книга Лепесток хризантемы, страница 11 – Дарья Барашик

— Брайн, прости, мне нужно ответить! — воскликнула я, вскакивая со стула так резко, что чуть не опрокинула стакан с водой. — Помой, пожалуйста, посуду!

— Рози, ты как маленький ребёнок! — рассмеялся брат, качая головой. — Всё сделаю, только ответь уже на звонок, а то абонент на том конце провода ждать не будет!

— Долька-помидорка, не рано ли признаваться мне в любви? — раздался в трубке его низкий, чуть насмешливый голос, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Любая нормальная девушка от такой фразы сошла бы с ума. А я, по своей натуре, сама ненормальная, поэтому эффект оказался двойным — голова закружилась, а на губах сама собой расцвела глупая, счастливая улыбка.

— А почему бы и нет? — выпалила я, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться вслух. — Может, это любовь с первого взгляда!

— Ох, Рози, Рози... — в голосе Калеба послышалась грустная, почти уставшая нотка. — Не познала ты ещё жизни. Либо я уже слишком стар для этих детских сказок.

— Почему же любовь — это сказка? — спросила я, чувствуя лёгкое разочарование от его слов.

— Я не говорил, что любовь — сказка, — терпеливо пояснил он. — Я говорил про любовь с первого взгляда. Да и в обычную любовь я уже не верю.

— Как же так? — я нахмурилась, перебирая в памяти наш разговор в автобусе. — Ты же рассказывал мне о девушке, с которой был помолвлен. Я не поверю, что ты сделал ей предложение без любви.

— Я тогда был молодым и не знал настоящей жизни, — ответил Калеб, и в его голосе послышалась горькая усмешка. — Да и тогда была влюблённость, а не любовь. К сожалению, это совершенно разные понятия.

— Да и сейчас ты не стар, — возразила я. — Ты просто проверен жизнью, и это делает тебя мудрее.

— А жизнь, как ты знаешь, — дрянная штука, — тяжело вздохнул он. — Одни обманы, предательства, убийства невинных людей. Такое трудно забыть и простить.

— Ты прав, — согласилась я, чувствуя, как его слова отзываются где-то глубоко внутри. — Но есть ещё один лучик среди грозовых туч — семья. Она укрывает нас в ненастную погоду и, найдя лужу, создаёт совершенно новое, непорочное солнце.

— Ничего себе ты завернула! — в голосе Калеба послышалась искренняя усмешка. — И про тучи, и про солнце, и про лужи... Тебе точно двадцать четыре, а не четыре?

— Так-то твоя фраза обидная! — надулась я, чувствуя, как щёки заливает краска. — Я тут пытаюсь объяснить свои мысли, свою позицию, а в итоге делают вывод, что я маленькая...

— Прости, — мягко сказал он, и в его голосе я услышала искреннее сожаление. — Не хотел обидеть. Просто как-то странно слышать от взрослой девушки такие метафоры про солнце и тучи.

— А я не обычная девушка, — улыбнулась я. — Я чуть-чуть впавшая в детство.

— С одной стороны, это хорошо, — задумчиво протянул Калеб. — Ты не заморачиваешься по пустякам. Но с другой... как на это смотрят другие люди?

— Обычно со смехом, — пожала я плечами, хотя знала, что он не видит. — А на самом деле ты живёшь один раз. Ты должен получать от жизни кайф, а не углекислый газ, который медленно тебя губит.

— Ого, — в голосе Калеба послышалось неподдельное восхищение, — какая интересная метафора. Но как же другие люди? Они ведь не будут тебя осуждать за твои действия, смеяться за спиной?

— Будут, — спокойно ответила я, чувствуя, как внутри растёт уверенность. — Но жизнь — твоя, а не их. У них своя голова на плечах и свои проблемы. Нельзя отказываться от того, что приносит тебе удовольствие, только потому, что кто-то это критикует. Про таких людей можно сказать одно: они вам завидуют и сделают всё, чтобы им стало лучше.