Книга Лепесток хризантемы, страница 5 – Дарья Барашик

— Спасибо, это так неожиданно... — выдохнула я. — Мне действительно понравился твой букет, но больше всего — его смысл. Уверена, твоей маме он придётся по душе.

— Надеюсь. Хотя не знаю, как она встретит мой приезд. Мама сильно обиделась, когда я уехал, даже на письма не отвечала сначала. Потом стала слать подарки и просить вернуться. А я последние полгода ей не писал — времени не было. Как только сажусь за письмо, сразу начиналась стрельба.

— Не переживай, — мягко сказала я. — Для неё будет счастьем, что единственный сын вернулся живым и невредимым. Ты окончательно уходишь из армии или просто в отпуске?

— Ещё не решил. Командир дал две недели на раздумья. Трудный выбор: я хочу защищать невинных, но не хочу убивать — даже если они заслуживают смерти.

От его слов по спине пробежал холодок. Действительно, как можно убить человека и жить с этим?

— Но защищать можно и по-другому, — ответила я. — Например, в суде — адвокатом, или стать полицейским. Риск, конечно, есть, но он меньше.

— Всё равно он есть. Я думаю над этим уже два года, и ответа нет. У меня высшее юридическое, мог бы работать адвокатом, но это меня не вдохновляет.

— Ничего себе! — удивилась я. — Я два года проработала в адвокатской конторе секретарём — без образования и вакансии адвоката. А ты говоришь об этом так легко.

— У всех свои приоритеты, Рози. Я стал адвокатом, потому что отец настоял и оплатил учёбу. А когда сказал, что хочу быть врачом, он просто рассмеялся.

— Прости, не хотела тебя задеть.

— Ты меня не задела. Но ты права — наша жизнь как игра, только мы не умеем в неё играть. — Он помолчал и продолжил серьёзно: — Жизнь человека хрупка. Одно неверное движение — и её нет. Как хрустальная ваза: уронишь — разобьётся на осколки, и лишь один шанс из ста склеить её. Но кому нужна изувеченная ваза? Она только портит вид. Так и с человеком: кто захочет инвалида? Все ищут полноценную пару, чтобы родилось здоровое потомство.

— Я никогда не думала об этом, — тихо сказала я. — Но ведь и сами люди с ограниченными возможностями часто отдаляются от нас.

— У них травма не только физическая, но и душевная. Им трудно говорить с теми, кто не понимает. Представь: ты живёшь полноценной жизнью, случается беда — и ты просыпаешься в больнице, не чувствуя ног, а врачи говорят, что их пришлось ампутировать. В этот миг рушится всё: жизнь, мечты, друзья исчезают. Остаётся только злость и мысли о смерти.

— Ты прав, — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Прости, не хотел тебя расстраивать, — мягко сказал Калеб и крепко обнял меня.

Я поплакала в его рубашку — заметила, что он переоделся, пока я спала, и я, как всегда, пропустила самое интересное, — и ещё несколько мгновений не хотела отпускать его тепло.

— Рози, мне было очень приятно с тобой общаться. Надеюсь, в Сиэтле ты заживёшь новой жизнью, как белая хризантема. Только смотри, не превращайся в алую. А мне пора выходить — моя остановка. Думаю, мы ещё встретимся.

— Спасибо тебе, — ответила я. — Надеюсь, ты примешь решение и заставишь свою маму улыбаться каждый день. За хризантемами я буду ухаживать. И ещё раз спасибо. До встречи, военный с букетом белых хризантем!

— До встречи, девушка с помидоркой на носу! — улыбнулся он, чмокнул меня в щёку, забрал сумку и букет и направился к выходу.