Книга Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра, страница 23 – Хлоя Минт

Но когда мы вошли в «Сладкий бархат» – самую дорогую кондитерскую города, о которой до этого только слышала в репортажах светской хроники, – я поняла, что ошибалась. Фатально.

Интерьер напоминал будуар французской аристократки: кремовые стены, золотые канделябры, витрины с пирожными, похожими на ювелирные украшения. Я почувствовала себя Золушкой, которую привели выбирать не торт, а как минимум королевский десерт.

Нас встретила администратор – высокая женщина с идеальной укладкой и улыбкой, от которой сводило скулы. Она проводила нас в отдельный кабинет для дегустаций, где уже был накрыт стол: белая скатерть, хрустальные бокалы, серебряные приборы. А посреди всего этого великолепия – поднос с десятком миниатюрных кусочков торта. Каждый выглядел как произведение искусства.

— Мы подготовили для вас подборку наших самых популярных вкусов, – проворковала администратор, жестом предлагая нам сесть. – Если что-то понравится, мы можем адаптировать дизайн под вашу концепцию свадьбы.

Я опустилась на стул, чувствуя, как спина мгновенно выпрямляется. Евгений сел напротив, и вдруг остро осознала, насколько маленьким был этот стол. Его колено едва не касалось моего под скатертью, а когда он положил руки на стол, то его пальцы оказались в опасной близости от моих.

— Начнём? – спросил мужчина, глядя на меня с полуулыбкой.

Я кивнула, стараясь не показать волнения.

Первым был кусочек классического ванильного торта с малиновым конфитюром. Администратор подала мне маленькую ложечку, и я осторожно отправила кусочек в рот.

— Ну как? – спросил Евгений, не сводя с меня глаз.

Я прожевала, стараясь выглядеть так, будто дегустирую торты каждый день.

— Вкусно, – признала я. – Очень нежный. Малина хорошо оттеняет.

Он кивнул и тоже попробовал. Смотрела, как его губы сомкнулись на ложечке, почувствовала, что в горле пересохло.

— Слишком сладко, – вынес он вердикт. – Мне больше нравится, когда вкус не приторный.

Я мысленно отметила этот факт. Оказывается, Евгений Велесов не любит приторное. Интересно.

Вторым был шоколадный торт с солёной карамелью. Я попробовала и чуть не застонала вслух.

— Это... – зажмурилась на секунду. – Это восхитительно.

Евгений усмехнулся.

— Ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься от счастья.

— Может, и расплачусь, – пробормотала я. – Это лучший шоколад в моей жизни.

Он подался чуть вперёд, я снова почувствовала исходящее от него тепло.

— Тогда попробуй вот это, – он протянул мне ложечку с кусочком третьего торта – фисташкового с белым шоколадом и малиной.

Потянулась к ложечке, но вместо того, чтобы передать её, он поднёс её прямо к моим губам.

Я замерла.

— Открой рот, – произнёс он тихо, мои щёки тут же вспыхнули.

— Я могу сама, – прошептала.

— Знаю, – он не убрал руку. – Но так вкуснее.

На секунду забыла, как дышать. Он сидел так близко, что я видела каждую ресничку, каждый отблеск света в его тёмных глазах. Его рука не дрожала. А моя – дрожала бы, если бы я попыталась взять ложечку.

Проклиная себя за слабость, приоткрыла губы.

Он аккуратно положил кусочек мне в рот. Фисташковый крем растаял на языке, смешиваясь с прохладной сладостью белого шоколада и лёгкой кислинкой малины. Но я почти не чувствовала вкуса. Всё моё внимание было приковано к его пальцам, к его взгляду, к тому, как его губы чуть приоткрылись, будто он сам пробовал этот торт.