Книга Мой кремень, страница 10 – Зоя Огнева

— Сильнее дави, доктор, — с циничной усмешкой бросил Костров, закинув руки за голову и лениво наблюдая за её манипуляциями. Пока внутри умирал от напряжения. Он хотел снова ощутить... что угодно. Пусть даже если это будет боль или спазм. — Я всё равно ничего не чувствую.

Вера промолчала. Затем нащупала пальцами подколенное сухожилие правой ноги, зафиксировала бедро и с хирургической точностью, резко вогнала большой палец в триггерную точку, одновременно с силой скручивая мышцу голени.

Тело Руслана мгновенно прошил мощнейший рефлекторный разряд. Его правое бедро судорожно дернулось вверх, по всей конечности прокатилась волна видимого мышечного сокращения.

Костров осекся на полуслове. Откинулся назад, шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы. Его серые глаза расширились.

— Это... снова твой «просто периферический спазм»? — хрипло выдохнул он, пытаясь скрыть зародившийся внутри страх. Потому что нервы его были на пределе.

Вера медленно отпустила его ногу. Она поднялась, вытерла руки полотенцем и посмотрела на него сверху вниз. Её взгляд изменился — исчезла привычная маска безразличия, уступив место пугающей серьезности профессионала.

— Нет, Костров, — тихо и отчетливо произнесла она. — Это не просто спазм. Отек вокруг спинномозгового канала наконец начал спадать.

Руслан нахмурился, в его глазах промелькнули опасные искры.

— Что это значит?

— Вы и так уже всё поняли, Костров. У вас появился шанс встать на ноги. Теперь наверняка, — Вера решила поставить всё на кон. Больше не получится прикрываться терминологией и лгать. Её пациент слишком проницателен. Будет лучше, если он будет сотрудничать с ней, а не мешать реабилитации. — Если мы продолжим в том же темпе, через пару месяцев вы сделаете первый шаг у брусьев. Ваша инвалидность — временная.

Секунду в зале стояла оглушительная тишина. А затем Руслан взорвался.

Он резко приподнялся на локтях, его лицо исказилось от бешеной, неконтролируемой ярости. Он воспринял её слова как изощренное, садистское издевательство, как попытку поиздеваться над его беспомощностью ради того, чтобы подольше сосать деньги из контракта сиделки.

— Да что ты о себе возомнила, тварь?! — взревел он так, что окна в рамах задребезжали. Его голос сорвался на опасный, хриплый ор. — Шанс?! Ты даёшь мне шанс?! Самые престижные клиники страны, светила нейрохирургии с мировыми именами, профессора, которые провели сотни операций, в один голос сказали мне, что я останусь калекой до конца своих дней! А ты, пигалица, пришедшая с улицы ради бабла, заявляешь, что они все идиоты, и у меня есть ШАНС?!

Он тяжело дышал, его мощная грудь ходила ходуном, и вена на лбу вздулась.

— Покажи мне свою лицензию, — прошипел Кремень, в его глазах горело настоящее безумие раненого зверя. — Покажи мне свои дипломы, доктор Хаус юбочный! На каком основании ты смеешь давать такие прогнозы?! Убирайся! Вон из моего дома!

Вера выслушала эту лавину крика, даже не поведя бровью. Она не стала оправдываться, не стала кричать в ответ и уж точно не испугалась его угроз. Она подняла с пола бутылку воды, сделала несколько спокойных глотков, не отводя убийственного взгляда от Руслана.

— Закончили истерику, полковник? — ледяным, режущим тоном оборвала она его. — Запомните раз и навсегда: я работаю со сложными пациентами, но я никогда не работаю с истеричками. Если вы предпочитаете верить своим дипломированным профессорам, жалеть себя, жрать антидепрессанты и тупо гнить в своем кресле — это ваш выбор. Мне плевать. Можете оставаться в нем до конца жизни. На сегодня тренировки окончены. И на сегодня я избавляю вас от своего присутствия.