Книга Мой кремень, страница 8 – Зоя Огнева

Она закрыла ноутбук только в четыре утра. Спать оставалось ровно два часа. А уже в девять утра на первом этаже в спортивном зале, который Вера спешно переоборудовала под реабилитационный кабинет, пахло чистым потом, кожей и матерным напряжением.

Руслан лежал на низком кожаном мате, тяжело дыша. Его мощный торс был залит потом, черная майка прилипла к лопаткам. Он держал в руках резиновый амортизатор с максимальным сопротивлением, закрепленный на шведской стенке, и через силу делал очередную тягу к груди.

— Еще пять раз, полковник, — Вера стояла над ним, уперев руки в бока. — Не филоньте. Лопатки сводим.

— Хватит... — прорычал Костров, его челюсти были сжаты так, что хрустели зубы. Капилляры в серых глазах полопались от напряжения. — Руки отнимаются. Твои гребаные резинки... это издевательство. Мои ноги от этого не оживут.

— Ваши ноги сейчас не имеют значения, — отрезала Вера. — Если у вас не будет стального пресса и широчайших мышц, вы до конца жизни будете вываливаться из кресла, как мешок с картошкой, когда попытаетесь переползти на унитаз. Вам нравится перспектива, чтобы вас на горшок носили охранники? Нет? Тогда работаем! Еще три раза. Тяни!

Руслан взревел и с такой силой рванул резину, что металлический карабин на стене жалобно звякнул. Он швырнул ручки тренажера на пол и откинулся на мат, тяжело и хрипло дыша.

— Довольна? — выплюнул он, глядя на неё снизу вверх с клокочущей ненавистью. — Сколько ты сегодня заработала на моих мучениях? Накинуть тебе сверху, чтобы ты заткнулась хоть на час?

Вера ничего не ответила. Она молча опустилась перед ним на колени. Руслан инстинктивно дернулся, когда ее тонкие пальцы коснулись его абсолютно неподвижной правой лодыжки.

— Что ты делаешь? — нахмурился он, пытаясь вернуть голосу привычную стальную жесткость. — Там ничего нет. Мертвое мясо.

— Замолчите, Костров, — тихо велела она, даже не подняв головы.

Руслан замолчал, но не от ее приказа, а потому что дыхание вдруг перехватило. Оказавшись так близко, на коленях у его ног, Вера впервые за все эти дни перестала казаться ему бездушным роботом. Пользуясь тем, что она сосредоточенно нащупывала что-то на его голени, Костров принялся разглядывать ее — жадно, с пробуждающимся внутри вниманием оголодавшего мужчины.

Несколько прядей из ее тугого темного хвоста выбились и теперь мягко очерчивали тонкую, изящную шею. Свет из окна падал так, что ее кожа казалась нежной, совсем не подходящей для той стервы, которую она из себя строила. Взгляд Руслана скользнул ниже, по изгибу спины под свободной футболкой, которая сейчас натянулась, очерчивая округлые, соблазнительные линии бедер и тонкую талию. От нее пахло лавандой и чистым женским телом — этот запах кружил голову сильнее, чем самый дорогой виски из его запасов.

Внизу живота Кострова, в той самой зоне, которую врачи назвали «мертвой», вдруг заворочалось тягучее тепло. Тестостерон ударил в голову. Его не просто злила эта девчонка — он до безумия, до судороги в пальцах захотел её. Захотел сорвать резинку с волос, запустить руки шёлковые пряди и заставить эту ледяную гордячку стонать под ним, забыв про свои дурацкие секундомеры.

Осознание собственного бессилия в кресле обожгло изнутри новой волной ярости, смешанной с диким вожделением. Она была чертовски привлекательна, и это делало её его самым опасным врагом.