Книга Мой кремень, страница 17 – Зоя Огнева

Руслан рванулся всем телом вперед с таким нечеловеческим усилием, что минивэн весом в три тонны слегка вильнул на дороге. Металлические карабины натянулись со зловещим стоном, а цепи до крови врезались в его широкие запястья. Серые глаза налились бешеной, смертоносной яростью.

Если бы взглядом можно было придушить, Вера упала бы замертво прямо на кожаный автомобильный коврик в эту секунду.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — прохрипел Костров. Его голос от ярости и сухости во рту напоминал шелест крупнозернистой наждачной бумаги. — Похищение человека. Группой лиц. По предварительному сговору. Это пятнадцать лет строгого режима, Леонова. Для тебя. Для Сергея. Для всех твоих пособников. Я сгною тебя в камере. Нет. Живьем в бетон закатаю.

Вера искренне и удивительно музыкально рассмеялась, откладывая планшет в сторону. Она ни на секунду не поверила в его угрозы. Точнее, ей было абсолютно наплевать на них.

— Ну надо же, какое суровое похищение, — пошутила она, наклоняясь к нему чуть ближе и упираясь локтями в собственные колени. — Вас похитила ваша собственная сиделка, полковник. С официального письменного согласия вашей бывшей жены, которая оплачивает каждый мой шаг, и силами вашей же личной охраны. Так что юридически, дорогой Руслан Сергеевич, — это вынужденная медицинская эвакуация недееспособного пациента ввиду острой алкогольной интоксикации. Но если вашему уязвленному мужскому самолюбию больше нравится громкое слово «похищение» — пусть. Можете называть меня своей пленительницей. Я не против. Но сначала определитесь вы за это сгноите меня в камере, или всё же в бетон закатаете сперва.

Руслан скрипнул зубами.

— Куда вы меня везете? — Кремень снова дернулся, и под его натянутой серой футболкой бешено заходили бугры дельтовидных мышц.

— В тайгу. За триста километров от города, в Богом забытую провинцию. Там старый деревянный деревенский дом без единого удобства, который я лично подобрала для вас. Никакого интернета. Никакой мобильной связи — там просто нет вышек. Никаких преданных бойцов, готовых принести вам бутылочку виски по первому зову. Ближайший магазин с алкоголем — в сорока километрах по бездорожью. Там нет пандусов, нет слуг, нет никого. Кроме меня. Вы будете под моим абсолютным, тотальным присмотром двадцать четыре на семь. И пока вы не сделаете свой первый самостоятельный шаг, господин Костров, мы оттуда не уедем.

Руслан подался корпусом вперед, насколько позволяли ремни. Его хриплый голос прозвучал как смертный приговор, от которого воздух в салоне мгновенно заледенел.

— Я убью тебя, — тихо выдал Кремень, глядя на неё в упор. — Как только мои руки будут свободны, я сломаю твою хрупкую шею, Вера.

* * *

Пыль, поднятая колесами уехавшего минивэна, медленно оседала на примятую траву, обнажая суровую реальность. Руслан сидел в своем инвалидном кресле посреди заросшего сорняками двора. Рядом на траве стояла его дорожная сумка и медицинский чемоданчик Веры.

Перед ними возвышался старый, потемневший от времени и дождей бревенчатый дом. Покосившееся крыльцо, мох на шиферной крыше и забор, за которым со всех сторон стеной стоял вековой, глухой сосновый бор. Здесь не было слышно привычного шума дорог. Только гул ветра в кронах деревьев и резкий крик какой-то птицы в глубине леса.