Онлайн книга «Эндшпиль»
|
— Когда ты победишь, — пожимаю плечами. Ерунда, да? Просто чес. Но Рамиль вдруг весь подбирается… И я буквально вижу момент, когда пазлы в его голове складываются в цельную и пипец какую неправильную картину! О нет. Нет-нет-нет. Только не это! — То есть… — произносит он вполне спокойно. Я бы даже сказала — буднично, — второе место тебя не устраивает? Трахаться — так с чемпионом, да? А-а-а-а! Вот и что тут ответить?! Что я ничего такого не имела в виду? Ну, зачем? Зачем я это ляпнула, боже! Почему не подумала, что это так хорошо вписывается в его картину мира, где любовь можно лишь заслужить? Да чтоб его! С другой стороны, если пойду на попятный, он опять попытается затащить меня в койку. Ну и что мне, прикажете, делать? — Это я в качестве мотивации, — лепечу, окончательно смутившись. — Детка, да я замотивирован и так, ты уж поверь. Впрочем, ладно. Не дурак. Понял… Ну, что ты там понял, дурак?! Вот что?! Шакиров откатывается. Переворачивается на спину. — Если я выиграю, ты останешься? С концами… — Да бли-и-и-ин. Спрятав лицо в ладонях, несколько раз бьюсь лбом о подушку. Как наш разговор вообще дошел до этого? — Дело ведь не в победе, Рамиль… — Тщ… — шепчет он. — Молчи. Я это сделаю, и мы будем трахаться, пока у меня не откажут ноги. — Почему ноги, а не член? — удивляюсь я такой логике. Рамиль приподнимается, опираясь на локоть. Проводит по мне недоверчивым взглядом и начинает ржать. А когда основной приступ отступает, добавляет с решимостью в голосе: — Завтра ты будешь моим спарринг-партнером. — Это такая шутка? — Нет. Ты слишком непредсказуема. Это может быть полезно, — парирует Рамиль и осторожно так меня к себе под бочок сгребает. — Почему Драник и Сметанка? — шепчет он. О! Да неужели он узнал о придуманных мной котяткам кличках? — Потому что мальчик — рыженький, а девочка — беленька. Ну, а вместе они отличная пара. — Их трое. «Это пока», — с тоской думаю я. — На Дранике и Сметанке моя фантазия закончилась. Поэтому Макс — Макс. — Ясно. Думаешь, он поправится? Нет. Но это чересчур жестокая правда. А Рамиль слишком чувствительный. Это может выбить его из колеи. Я и так молюсь, чтобы Макс продержался до его отъезда. — Надеюсь. — Как-то я не вовремя уезжаю. — Это всего лишь котята. Шакиров мажет по мне внимательным взглядом. Да, конечно, я нарочно все упрощаю, но что уж? Это жизнь. Так бывает. Странно, что ему это лишь предстоит понять. Во взрослом возрасте это, наверное, сложнее. Или нет… Пасхальное воскресенье — последний день перед отлетом Рамиля. Я просыпаюсь одна. Умываюсь и иду на кухню, откуда уже доносятся голоса. Кажется, мать с бабкой опять пилят Рамиля. И хоть после того разговора мы с Динарой Александровной больше не вступали в открытые столкновения, сейчас мы очень к тому близки! Этого парня я готова защищать с кулаками! Захожу на кухню, корча из себя счастливую дурочку: — Христос Воскрес! Лица этой троицы надо видеть! Первым в себя приходит Рамиль. Лениво подходит ко мне, чмокает в лоб и довольно весело так замечает: — Любимая, я мусульманин. Да ты что? А я ж не догадывалась! Призвав на помощь все свое актерское мастерство, ахаю, закидывая руки ему на шею: — Аллах воскрес, да?! Извини, я такая дурочка… Тут уж он не выдерживает. Отскакивает от меня и с хохотом сгибается пополам. Страшно довольная собой, забираюсь на стул за барной стойкой, поджав под себя ногу. Пододвигаю хлебницу. Достаю припрятанную накануне пасочку и, перекрестившись три раза, деловито разворачиваю пакет. |