Книга Эндшпиль, страница 71 – Юлия Резник

«Он умер быстро. Вообще не страдал»… Хотя откуда мне это знать, да?

Второе сообщение в непрочитанных.

Детский сад! А ведь я уже почти решилась дать нам с Шакировым шанс. Выходит, зря. Ну, невозможно строить отношения с настолько незрелым человеком. И что теперь? Начинать заново? Хорошо, что я не отказывалась от комнаты у Дины, и мне есть куда съезжать.

Сглотнув собравшуюся во рту горечь, один черт строчу:

«Удачи тебе. Держу кулачки».

Ноль эмоций.

Ну, наверное, я это заслужила. Не знаю. И если честно, не хочу гадать. На кой мне такие сложности?!

Еду на работу в расстроенных чувствах. Это, кстати, тоже показатель. То, что я думаю о его чувствах в первую очередь, а ему на мои плевать. Иначе я не могу объяснить его инфантильного поведения.

Дела закручивают. Но телефон с уже начавшейся трансляцией так и манит. Я и хочу хоть одним глазком взглянуть, что да как. И боюсь… К тому моменту, как нахожу в себе силы, партия идет уже два часа. Мучительных и тягучих. Если верить комментаторам, Рамиль сопротивляется отчаянно, но совершает одну ошибку за другой. Только подтверждая, что я не зря боялась.

Но все же… Все же я надеюсь на лучшее. Так что когда Шакиров вдруг резко поднимается и подает руку сопернику, это становится для меня полной неожиданностью!

И хоть Рамиль встает из-за доски с идеально спокойным лицом, мне почему-то кажется, что свет внутри него погас...

Рамиль

Свою ошибку я понимаю почти сразу. По крайней мере, в том, что касается шахмат. Может, не в ту секунду, когда отпускаю фигуру, чуть позже. Но когда соперник вдруг перестает ерзать в кресле и едва заметно подается вперед, все становится более чем очевидно.

Внутри резко холодеет. Твою мать!

Теоретически ситуация не безнадежна. Мне есть за что цепляться. Я вытаскивал и не такое. Мог бы пободаться и тут, но мешает какая-то странная внутренняя расфокусировка. Будто одна часть меня продолжает сидеть здесь, за доской, а вторая — даже не в этой комнате.

С силой тру переносицу.

Соберись, Рамиль.

Но нет… Сколько ни пытаюсь, ничего не выходит. Мысли расползаются. И это ужасно непривычно, потому что раньше во время игры весь остальной мир сам собой отступал на второй план. Люди, проблемы, женщины, разговоры — все исчезало, как только запускались часы. Тут же… Какого хрена, спрашивается?!

Следующий ход соперник делает почти сразу. Это плохой знак. Он почувствовал, что я поплыл. И теперь давит очень аккуратно, очень грамотно, не форсируя, наслаждаясь своим превосходством.

Правильно. Я бы на его месте делал то же самое. Смаковал.

Пальцы касаются фигуры. Нет. Не так. Отдергиваю руку и снова начинаю просчитывать варианты. Осторожное возбуждение людей, которые начинают понимать, что у фаворита проблемы, нервирует. Мысли вновь утекают в сторону. Перевожу взгляд на соперника. Тот едва может скрыть свое торжество. Я же, сливая партию, могу думать лишь о том, что накануне с психу разбил телефон, и теперь не могу связаться с Мариной. А если она думает, что я спецом морожусь, и, пока я здесь просиживаю штаны, собирает вещи?!

С трудом давлю в себе желание все бросить и ринуться в первый попавшийся магазин, чтобы купить телефон взамен разбитому. Не самое удачное время, да? Но между турами нас таскали по пресс-конференциям, а потом был обязательный ужин со спонсорами. И у меня просто не было возможности выкроить полчаса на шопинг. Тогда думал — ничего страшного. А сейчас так себя накрутил, что сил нет!