Книга Эндшпиль, страница 73 – Юлия Резник

Резко выдыхаю и провожу ладонью по лицу. Вот что меня так взбесило вчера. Не сам факт, что Макс умер. Хотя и это тоже. А то, что Марина даже не подумала прийти с этой бедой ко мне…

Тренер замолкает. Я же, погрузившись в собственные мысли, даже не сразу обращаю внимание, что он уже какое-то время смотрит на меня в ожидании реакции.

— Извини, — хрипло произношу я. — Задумался.

Он хмыкает.

— Заметно.

Новенький телефон мне приносят аккурат тогда, когда становится понятно, что выигрыш в турнире мне не грозит. Я смотрю на экран с турнирной таблицей и чувствую только усталость. Очень глубокую. Такую, после которой хочется уткнуться лицом в подушку и неделю ни с кем не разговаривать.

— Рамиль?

Менеджер осторожно касается моего локтя.

— Через десять минут пресс-конференция.

Конечно. Куда же без нее. И ведь не свалишь. Обязательства, чтоб их…

Следующие несколько часов проходят как в тумане. Я улыбаюсь фотографам. Жму руки спонсорам. Говорю правильные вещи про важный опыт, сильный состав турнира, необходимость сделать выводы. Торгую ебалом, потому что меня очень любят спонсоры и рекламодатели. А новые рекламные контракты — это деньги, которые, чего уж скрывать, я люблю.

Киваю. Шучу. Даже смеюсь в нужных местах.

На ужине по случаю закрытия турнира один из организаторов долго рассказывает мне про новый контракт и перспективы следующего сезона. Я смотрю на него, и сам с ужасом думаю, что без Маринки мне это все на хрен не сдалось, и кручу на столе юлой новенький телефон, в который так и не вставил симку. Потому что я долбаное ссыкло!

— …так что мы очень рассчитываем увидеть вас в следующем году.

— Разумеется, — автоматически отвечаю я.

Хотя единственное, чего мне сейчас хочется, — оказаться как можно дальше отсюда.

Зал дорогого отеля гудит голосами. Звенят бокалы. Люди обсуждают партии, рейтинги, контракты. А меня от этого шума физически мутит.

С ужасом понимаю, что больше не умею жить только шахматами. Раньше умел. Жил так годами. Для счастья мне вполне хватало турниров, подготовки, побед, рейтинга. Все мое существование было выстроено исключительно вокруг этого. А теперь… всё.

Теперь, даже сидя среди сильнейших шахматистов мира, я думаю не о турнире, а о ней. О том, что если она сейчас психанет и исчезнет из моей жизни, я никогда уже не буду прежним. Эта мысль оказывается настолько страшной, что я резко опрокидываю в себя остатки виски и, поморщившись, велю ассистенту:

— Поменяйте мне билет.

— На когда? — изумляется тот, явно настроившись на неделю халявного отдыха. Раньше я бы тоже не упустил возможности воспользоваться предоставленными организаторами турнира благами, но сейчас…

— На ближайший рейс, Денис. Не тупи.

— Не уверен, что удастся купить бизнес.

— Значит, купи, что получится.

Подливаю себе еще выпивки и под шумок ухожу собираться в дорогу. Весь перелет трясусь как трусливый заяц, запивая это дело отборным виски. К счастью, мне все же находят местечко в бизнесе, а то я боюсь даже представить, что бы мне пришлось пить в экономе.

Домой возвращаюсь измученный, пьяный и злой. Зачем-то плетусь в огород. С удивлением смотрю на изрядно разросшуюся за время, что меня не было, рассаду. Это добрый знак. Впрочем, если Марина ушла, та вряд ли бы захирела так быстро.