Книга Притворщик, страница 58 – Юлия Резник

Где-то за пару дней до росписи, опасаясь, что сердце отца может не выдержать, врачи ставят нас в известь, что химию отца нужно прервать. Ради подстраховки папа остается в клинике. Мачеха при нем. А мы с Матиасом возвращаемся в притихший дом.

— Извини. Мне нужно побыть одному.

Он уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. Но я уже достаточно хорошо его чувствую, и потому для меня не секрет, что собственное бессилие доводит его буквально до бешенства. Я хочу помочь, но не знаю как. Вариант, который первым приходит на ум, невозможен потому, что Матиас решил подождать с этим всем до свадьбы…

В бессилии опускаюсь на диван. В груди болит. Не хотела я боли, но не смогла избежать привязанности. Отец такой. К нему нельзя остаться равнодушной ни при каких обстоятельствах. Он как солнце, в поле притяжения которого существуем мы все. Возможно, если его не станет, мы потеряемся на бескрайних просторах космоса. Мы… просто перестанем быть.

Мои невеселые мысли прерывает щелчок двери. В темноте различаю великанскую фигуру Матиаса. Он нерешительно застывает на пороге. И так, не шевелясь, стоит, пока у меня первой не сдают нервы.

— Иди ко мне.

Я похлопываю ладонью по дивану возле себя. Матиас еще чуток медлит, но все же подходит и садится рядышком.

— Ложись…

Матиас послушно укладывается, устроив голову у меня на коленях. Темно. Но мне не нужен свет, чтобы знать – его глаза воспалены. Мне жаль. Мне так жаль. И себя, и его, и папу… Ласково касаюсь его волос. Легонько глажу, зарываюсь пальцами. Животом чувствую, как в безмолвном крике распахивается его рот. И мне хоть вой в унисон с ним. Но вместо этого я шепчу:

— Я люблю тебя.

Матиас делает судорожный вздох. Непослушной рукой ведет по моему телу вверх и с силой сжимает грудь.

— Прости.

— Нет. Не останавливайся… Ты же хочешь.

Мой голос дрожит. Матиас же, кажется, даже не дышит. А потом резко подхватывается и, усевшись рядом, встряхивает головой.

— Да, но мне не хватит сейчас терпения возиться с девственницей. Прости, Ань. Дело не в тебе.

Для кого-то его слова могли бы прозвучать обидно, но я так их не чувствую. Просто Матиас не в себе настолько, что правда льется из него без прикрас. И, как ни странно, именно правда не дает мне загнаться по полной. В темноте я поворачиваюсь к нему. Несмело накрываю ладонью бугор под брюками и, собрав в кулак всю свою смелость, шепчу:

— Есть же и другие способы.

Почувствовав, как его сердце оступается в ответ на мои слова, дергаю вниз язычок молнии. Немного потряхивает. Его. Меня… Пока хватает смелости, бухаюсь на колени. Эмоции смешиваются в убойный коктейль из боли, обреченности, страха смерти и одиночества. Я могу понять, почему ему так нужна разрядка.

— Уверена?

— Да.

— Хочешь мне отсосать?

И эта агрессия объяснима тоже. Он под завязку напичкан тестостероном. Желание и агрессия – две стороны одной медали.

— Приподнимись.

Стаскиваю к коленям его брюки вместе с бельем. В тишине звякает пряжка, посвистывает наше сбившееся дыхание. Влажной от нервов ладонью обхватываю его заряженный ствол. Светка была права. У человека габаритов Матиаса не может быть маленького. Не понимаю, как это возможно. Рот наполняется слюной, а в горле, напротив, пересыхает. Ладонь Матиаса на затылке клонит голову вниз своей тяжестью. Обхватываю губами сочную головку. Пальцы в волосах сжимаются, тянут. Он не щадит меня. Но если именно это ему сейчас нужно, я готова.