Книга Не по сценарию, страница 12 – Юлия Резник

Интересно, Басов уже трахает этих… своих.

Вероятно. И они наверняка, не в пример мне, ни в чем ему не отказывают. Так, может, я сама виновата, а? Ну не могу я раскрепоститься – и все тут! Я росла в достаточно патриархальной семье. Мой отец – мусульманин. Каким бы прогрессивным он не был, в некоторых моментах моего воспитания папа принципиально остается верным традициям. Вот почему еще недавно у меня и мысли не возникло бы заняться сексом до свадьбы. Неудивительно, что искушенность Тёмы вводит меня в легкий ужас. Я пока не готова ни к чему такому, да… Он уже несколько раз со смешком замечал, что я веду себя как монашка. Но он ведь понимал, куда лезет.

Нет, винить себя – последнее дело. Я же понимаю, что тупо ищу в себе оправдания его мудацкому поведению. Будучи психологически здоровым человеком, я осознаю, что все это – тревожные звоночки, предупреждающие о том, что я почти увязла в абьюзивных отношениях, от которых мне надо бежать как от огня, но почему-то упрямо продолжаю на что-то надеяться. Эта надежда – как клапан, через который я стравливаю боль, когда та перестает помещаться в груди. Если ее не станет – мое сердце просто разорвется на части.

Стряхнув катящуюся по щеке слезу, выхожу из лифта. Прикладываю ключ-карту к замку и едва не спотыкаюсь через небрежно сброшенные у порога Найки.

Сердце со всей дури врезается в ребра. Затаив дыхание, быстро оглядываюсь, в тусклом свете автоматически включившейся подсветки не сразу заметив сидящего на полу Басова.

— Ну че, блядь, повеселилась? – хмыкает он, потирая заросший подбородок.

— А ты? – цежу я.

— Да брось! Ты же понимаешь, для кого был этот спектакль.

— Вот именно. Поэтому давай, вставай и убирайся к черту! И ключ оставь.

Чем я думала, когда вообще его дала этому… этому… Блин, слов нет!

Басов послушно поднимается, шурша одеждой. Я отворачиваюсь. Смотреть на то, как он уходит из моей жизни, нет сил. Я, конечно, девушка гордая, и все такое, но с губ срывается громкий всхлип. У меня совершенно нет сил как-то с этим бороться.

— Аська! Ну, бля… Я не этого добивался, – роняет лицо в ладони Тёма.

— А чего?

— Не знаю. Может, чтобы ты поняла, что я чувствую, когда Худой подкатывает к тебе свои яйца.

— Я как раз хотела поговорить с Владом, – звенит мой голос.

— Правда? – лыбится Басов. – А потом меня увидела с этими телками и передумала, да? Так ты спецом, чтобы я ревновал, ту криповую фотку запостила? Ну, я так примерно и думал, – самодовольно заявляет он. И мне… Мне его просто треснуть хочется! Нет, это же надо!

— А о моих чувствах ты подумал, Тёма? М-м-м?

— А ты? – кусает в ответ, потому что больше ему сказать, конечно же, нечего.

— Я, может, и виновата, да. Но у того, что я делаю, есть серьезные причины, о которых ты знаешь!

— Серьезные причины – это то, что твой отец готов подложить тебя под какого-то седеющего мудака, лишь бы выбить финансирование своего очередного шедевра?!

Слово «шедевр» Басов выплевывает с такой издевательской интонацией, что его сарказм не распознать мог бы только совсем уж дебил.

— Что ж ты к нему первый на пробы бежишь, если все так плохо?! – невольно становлюсь в оборонительную позицию. Басов лупит в стенку кулаком. Я вздрагиваю. – С-совсем больной, что ли?

Я бодрюсь, да… Конечно, бодрюсь, только слезы все катятся и катятся по лицу. Почему так? Когда все настолько испортилось?