Книга Что, если?, страница 33 – Юлия Резник

Они сидят в кабинете. Глухов, серый от беспокойства Михалыч и Юра. На том тоже лица нет.

— Как ты понял, что нужно остановиться?

— Увидел на обочине муравейник, – сипит охранник и неосознанным жестом похлопывает по карманам, словно надеется в них что-то найти.

— Ты издеваешься? – сощуривается Михалыч.

— Да нет же! Я просто не знаю, как это объяснить. Бред какой-то…

— Как-как, Юр, блядь, словами! Ты же взрослый мужик, понимаешь, наверное, как встрял.

— Это все девка.

— Что? – вскидывается Глухов.

— Ну… Имана. Она была в курсе! – вскакивает Юра, однако Герман нажатием ладони настойчиво возвращает бедолагу в кресло. Нечего тут мельтешить.

— С этого момента подробней.

— Ей что-то было известно! Нет… все. Все известно. Она мне даже место, где будет заложено взрывное устройство, обозначила. Крыса…

— Она обозначила, а ты не посчитал нужным об этом сообщить?

— Поначалу нет. Понимаете, Николай Михалыч, со стороны это прозвучало полнейшим бредом. А у нее температура сорок сколько дней держалась?! Она так и сказала – «мне привиделось».

— И? Дальше что?

— Ну… Она описала мне это свое видение. Про муравейник опять же. Снег, искрящийся на свету, белок этих… Потребовала, если вдруг я похожую картинку увижу, немедленно остановиться. Сказала, что только это спасет нам жизнь.

Глухов с Михалычем недоверчиво переглядываются. Герман вспоминает, что своими глазами видел, как они перед выездом о чем-то спорили. Если поднять камеры на входе и пригласить специалиста, по губам можно будет прочитать, о чем. Но что-то ему подсказывает, что он не узнает для себя ничего нового. То есть боец не врет. И конечно, ему можно предъявить тот факт, что он не поставил в известность начальство об их разговоре с девчонкой, но это – максимум.

— Я всю дорогу дергался как идиот, а когда мы съехали на грунтовку… В общем, накрывать меня стало. Уже когда муравейник увидел, засомневался – а вдруг она мне это все неспроста шепнула? Вдруг где-то киллер засел и только и ждал, что мы остановимся? А потом будто щелкнуло в голове… И я закричал, чтоб Кирилл затормозил. Остальное вам известно.

— Еще раз. Отчетливо. Что сказала Имана?

— Что у нее плохое предчувствие! – выплюнул Юра. – Мне что, надо было передать этот бред дальше?!

— Выходит, не бред.

Юра открывает рот. У него полно аргументов. Но их разговор прерывают звуки драки из коридора.

Глухов вместе с Михалычем вскакивают со своих мест и бегут к двери.

— Ах ты ж сука, мы из-за тебя чуть не погибли! – рычит Палыч, наступая на Иману. Это ее он, похоже, швырнул в стену. Оглушенная ударом и еще не отошедшая от болезни, та стоит, придерживаясь рукой за комод и мягко покачиваясь. – Ты на кого работаешь, мразь? Думаешь, я не узнаю? Думаешь, поведусь на глазки твои невинные?! Да у меня семеро по лавкам… Их бы кто растил, если бы что-то со мной… По твоей вине…

— Прекратить! – рычит Михалыч. – Разошлись все.

— Да вы че, Михалыч? Я из-за этой твари чуть богу душу не отдал!

«Может быть, – мелькает у Глухова мысль. – Но тогда зачем она их предупредила? Что-то не сходится».

Герман мог, конечно, предположить, что в последний момент у девчонки взыграла совесть, но он в это не верит. У идейных совести нет. Они отбитые на всю голову фанатики. Тогда что? Может, ее припугнули чем-то? Заставили?