Книга Что, если?, страница 62 – Юлия Резник

— Герман, послушай, я и так расскажу все, что знаю…

— У тебя была для этого куча времени, – отрезал он и ушел не оглядываясь. А теперь, вот, даже об этом жалеет. Что ему стоило ее выслушать? Нормально выслушать, а не поймать брошенное наспех, когда ее уже уводили:

— Это кто-то близкий… Слышишь? Пожалуйста, будь осторожнее.

Кто-то близкий. Так она сказала.

Глухов отрывает руки от решетки и с силой растирает лицо.

Два дня. Вероятно, ей не хватило их, чтобы понять, что близких у него нет. Что она одна могла бы стать для него такой. Что она почти стала. И потому ее предательство бьет так больно.

История сделала круг и замкнулась. Дочь превзошла мать. Хотя одно с другим, конечно, даже сравнивать глупо. Какой бы сучкой Дарина ни была, на его жизнь она не покушалась. Впрочем, и тогда, когда он молодым был да глупым, и сейчас, когда вроде бы поумнел, Герман совершил одну и ту же ошибку – просто придумал то, чего не было. Ту, которой никогда не было, да… И намечтал наперед с ней такой целую жизнь. Возвеличил, возвел на пьедестал. Не увидев того, что происходило у него прямо под носом!

Разве не смешно, у Глухова ведь даже теперь нет-нет да и мелькает идиотская мысль – что, если он ошибся? И от этой самой мысли его бросает в холодный пот. Потому что тогда ему нет прощения.

Как же так? Неужели жизнь ничему его не учит?

Почему даже теперь, когда все свидетельствует против Иманы, он пытается найти ее поступкам гребаное оправдание? И подыхает, не находя.

На плечи ложится что-то теплое. Глухов оборачивается к Елене, появлению которой аккомпанирует агрессивный рык Волка.

— Спасибо.

— Не хочу, чтобы ты простыл.

— Я уже думал возвращаться. Пойдем.

В тишине они идут по дорожке к дому. Сладко пахнет весной. Наверное, это его рок – все самое худшее с ним именно в эту пору случается. И в этих краях.

Елена зябко ежится:

— Нужно избавиться от этой псины. Она меня ненавидит.

— Это всего лишь глупый щенок.

— Не удивлюсь, если ее на меня натаскивали. Тварь!

— Откуда столько агрессии, Лена?

— Она хотела тебя убить!

Так почему не убила?

Краеугольный вопрос, который, как Глухову хочется верить, и не дает ему покоя. Почему она его не убила? Ведь сколько раз могла!

Телефон звонит, когда они возвращаются в дом. Герман указывает взглядом на диван, мол, подожди меня, ладно, а сам запирается у себя в кабинете. Может быть, у него паранойя. Глухов особенно не анализирует. Но в последнее время он действительно очень осторожен. И если это возможно, предпочитает говорить без свидетелей.

— Да.

— Герман Анастасыч, у нас тут пилот, наконец, очнулся.

Герман бросает взгляд на часы. По-хорошему, ему бы надо ложиться спать, чтобы к завтрашнему подъёму выспаться хоть немного, но, видно, не судьба. К пилоту у них накопилось не меньше вопросов, чем к Имане.

— Еду! – отбивает звонок и, не теряя времени, перезванивает Михалычу. – Коль, собери народ. Мне через десять минут нужно будет отъехать в город.

— Что-то случилось?

— Узнаем по ходу дела.

Елена не в восторге от того, что им снова приходится менять планы на вечер. По факту с момента его возвращения они толком и не были вместе. Глухов не понимает – зачем. Он в принципе не знает, что ему делать с этими отношениями. С одной стороны, ничего как будто не изменилось. С другой – поменялось принципиально все.