Онлайн книга «Сердце напополам»
|
— Спрашиваю, заноза… глубоко засела? — А-а-а. Да нет. – Медленно моргает. И это какой-то морок. То, что я испытываю вот так, стоя настолько близко, что рука Рустама касается моего бока. Навожу суеты, чтобы спрятать за ней охватившую меня нервозность. — Где же нет? Глянь, уже даже припухать начинает. Сядь к окну. Там больше света. Смачиваю в водке ватный диск, протираю сначала кожу на его пальце, потом иглу и принимаюсь осторожно выковыривать занозу. К удивлению, мои руки даже не дрожат, хотя, казалось бы, это неизбежно, учитывая то, что со мной происходит, когда мы с ним настолько близко. Старательно контролирую каждый вдох, цежу носом воздух. Я, видно, все-таки какая-то ужасно распущенная. Еще пару минут назад млела рядом с Дэном, а теперь всю трясет от близости его лучшего друга. А Батя еще, как на грех, так невыносимо и остро пахнет – пылью, стиральным порошком, парфюмом с восточными нотками, потом, разгоряченной кожей… Должно быть противно, но нет. — Надо бы пинцетом поддеть, – сипит Рустам, быстрым движением языка облизав отчего-то пересохшие губы. Я, хлопая глазами, смотрю то на него, то на злосчастную занозу, кончик которой уже показался, и, не успев себя остановить, машинально сую его палец в рот. Мои зубы уж точно справятся с поставленной задачей не хуже пинцета. — Кажется, все. — Д-да, – голос Бати звучит совсем уж заторможенно. А взгляд из-под тяжело опущенных век горит. Краем сознания отмечаю странный звук. Словно во сне, поворачиваюсь к двери, у которой нерешительно мнется мама. — Рустам занозу загнал. Но я уже вытащила. Сейчас только протру… — Ага, – ошалело лепечет та. – А мы закончили. Вот, думаю, убирать ли картошку. Вроде грозы не обещали, но мало ли. Как-то взяв себя в руки, я даже что-то ей говорю в ответ. Потом в дом возвращается Денис с дядей Колей, напряжение потихоньку спадает. Помогаю матери накрывать на стол. Мужчины собираются в баньку, подразумевая, что женщины пойдут второй партией, после того как накроют стол. Но я отказываюсь, потому что в первом триместре это может быть небезопасно. Ссылаюсь на головную боль. — Я тогда тоже сегодня пропущу, – улыбается мама, а я напрягаюсь, буквально предчувствуя, что все неспроста. Что сейчас меня будут пытать и расспрашивать. Но к удивлению, когда мужчины уходят, ничего подобного не происходит. Мама проявляет обычно не свойственную ей тактичность. Говорить-то она говорит, но ни о чем таком не спрашивает, хотя я же понимаю, что ситуация, в которой она нас с Батей застала, довольно двусмысленная. И это только подтверждают долгие задумчивые взгляды, которые мама бросает на меня, оживленно болтая о какой-то ерунде вроде необходимости обрезки розовых кустов и забавных историй из жизни соседей. Остаток вечера проходит за богато накрытым столом и тихими разговорами. Дядя Коля, страшно гордый собой, рассказывает, как он тут все своими руками строил. И как хороша жизнь в своем доме, подальше от городской суеты. А ближе к вечеру все же собирается гроза, и мы, спешно свернув посиделки, высыпаем на улицу, чтобы опустить в погреб оставленную под открытым небом картошку. Я, естественно, помогаю. Вокруг Армагеддон. Гром-молнии… — Иди в дом. А то мало ли, – командует Дэн. — Ой, да что мне будет, – фыркаю я. |