Книга Сердце напополам, страница 77 – Юлия Резник

— Ничего, – подтверждает дядя Коля. – У меня здесь добротный громоотвод, не то что у некоторых. Повозиться, конечно, пришлось, но я не жалею. Удивляет только, что эту штуковину все громоотводом зовут.

— Почему?

— Так гром ведь – это звук, Светик. Звук не отвести, да и он не опасен. Люди отводят молнию, – пыхтя от усилия, поясняет отчим.

— А-а-а. Точно.

Стоит нам опустить последний ящик, как с неба начинают падать первые тяжелые капли.

— Ну, вот и стоило в бане мыться. Опять все замурзыканные. – смеется мама, а на меня как будто в один присест сваливается вся дневная усталость. Вот я еще довольно бодро загребаю картошку, а вот уже на ходу сплю. И все смешки, все разговоры, гром раскатистый – все мимо.

— Ой, да ты совсем на ногах не стоишь, Светка. Дуй отдыхать.

— Ага.

Засыпаю, едва голова касается подушки. Краем сознания еще мелькает мысль, что надо бы мне сдаваться хотя бы врачам. Может, они мне какие-то витамины назначат, чтобы я так не уставала, и все… Срубает. А утром, позавтракав, приходится выдвигаться домой. Дэну звонят, потому как что-то опять требует его незамедлительного присутствия. Да и у меня хватает работы, которая так закручивает, что к врачу я выбираюсь только через два дня.

— Ага. Беременность. Примерно восемь недель.

— Вы навскидку и срок определяете? – удивляюсь.

— Опыт. Сейчас еще сделаем УЗИ и кое-какие анализы.

Слезаю с кресла. Укладываюсь на кушетку. Сейчас я впервые увижу своего малыша! Услышу, как бьется его сердечко. От этой мысли меня начинает немного потряхивать, и слезы выступают на глазах.

— Так, мамочка, не киснем. Нервы нам ни к чему.

Я чуток истерично всхлипываю и часто-часто киваю, мол, да-да, конечно. Но тут дверь в кабинет бесцеремонно распахивается. Врач, не скрывая удивления, оборачивается. Я подтягиваю ноги к себе, чтобы их не было видно из-за ширмы, хотя это и глупо.

— Вам чего, молодой человек?

— Мне Свету, – рявкает Батя. Вытаращив глаза, приподнимаюсь на локтях. Мне же не могло почудиться?

— А, так вы папочка? Ну, проходите. Мы как раз собираемся послушать сердечко.

— Нет, я… Послушать? – Батя сдвигает ширму движением руки и впивается взглядом в мой голый живот. Выглядит он при этом несколько не в себе. Да что там? Абсолютно бешеным он выглядит. – Просто послушать?

Я сощуриваюсь, почему-то совершенно не смущенная тем фактом, что лежу перед ним в таком вот непрезентабельном виде. В моей оперативке идут совсем другие процессы, и на смущение, видно, совсем не остается мощностей.

— Да. Послушать. А ты что думал?

— Та-а-ак, все ясно, – усмехается Нина Сергеевна. – Я на пять минут выйду. А вы поговорите.

Секунду спустя за ее спиной хлопает дверь. Я вздергиваю бровь. Дескать, ну?!

— Ничего.

— Да ну? – кривлю губы я.

— А что мне было думать, учитывая то, что ты скрыла от Дэнчика, что залетела?! Ничего хорошего на ум не шло.

— То есть ты решил, что я хочу избавиться от ребенка? – смеюсь, закрыв лицо предплечьем. – Ну, зашибись, че. А про беременность как узнал? – отвожу руку.

— А то непонятно. Ты изменилась.

— Правда? Денис не заметил.

— Это потому что он сейчас в лютой запаре.

Батя тоже в запаре. Вон, растерянно ведет пятерней по голове, взгляд отводит. Но он заметил, да. Учуял, зверюга. Какой же я была дурой, когда решила, что мне удастся утаить от него правду. Какой непроходимой дурой!