Книга Непохожие, страница 4 – Юлия Резник

— Прошу меня простить, Неллечка. Откуда мне было знать, что вы устроите митинг в коридоре?

— Проехали, — отмахиваюсь я. — Что вы там про выселение говорили?

— Никто нас не выселит! У нас, между прочим, частная собственность! Она неприкосновенна! — Дашка подпирает пухлые бока пухлыми же кулаками. — Вот если бы расселить нас предложили — тогда другое дело.

— Чтобы нас расселить, нужно, чтобы все были согласны, — тихо замечает Армен.

— Это ещё почему? — заводится Дашка, которая спит и видит, как отсюда съедет в панельную, на скорую руку слепленную многоэтажку где-нибудь на окраине.

— Потому что те, у кого есть деньги на наши комнаты, наверняка замахнутся на всё крыло. Чтобы и коридор им достался, и кухня, и санузел. А как это сделать, если посреди коридора — две комнаты, которые никто не собирается освобождать? Вы же не собираетесь, Василий Александрович?

— Я тут родился — тут я и помру! Наверное…

— Ну, вот. И Серафима вряд ли куда захочет съехать.

— И я не захочу, — развожу руками. — Остановимся на том, что каждый из нас останется при своём.

— При своём?! — визжит Дашка. — Да мне эта чёртова коммуналка уже знаете где? Во! — проводит ребром по шее. — Достало! Хочу по-человечески жить! Надоело стоять в очереди в туалет. Вонь эта надоела! Проводка вся искрит, текут трубы…

— А я давно предлагала сделать ремонт, — не могу промолчать в нужном месте. — Это ж вы не хотите, всё денег нет.

— Не у всех такой доход, как у вас, Нелли, — тихонько выходит из своей комнаты еще одна наша соседка, маленькая худенькая библиотекарша. Она такая невзрачная и тихая, что, несмотря на пять лет жизни бок о бок, это всё, что я о ней знаю. — Я бы с радостью скинулась на ремонт. Но у меня абсолютно нет денег.

— Так сделайте с этим что-нибудь! — злюсь я. Нет, меня вправду бесит, когда кто-то жалуется на своё безденежье и ни черта не делает для того, чтобы из него выбраться.

— У нас тут что, опять межклассовая рознь затевается? — влетает в квартиру студент-третьекурсник Димка. Его комната аккурат за стенкой. И поглядываю я на неё, как кот на банку сметаны. Может быть, через годик смогу подкопить и выкупить у него драгоценные квадратные метры. Он тоже с радостью съедет в однушку.

— Постойте, Василий Александрович. А с чего вы вообще взяли, что нас собираются выселять?

Нелли

— Так ходил тут один сегодня. В костюме шикарном! Во… — Василий Иванович резко ведёт ладонями от себя, будто приглаживая тот самый шикарный костюм. — А с ним девчонка. Смешная такая. Хромоножка.

— Что значит — ходил? А впустил его кто? — перевожу взгляд с одного соседа по квартире на другого. Если раньше я хотела сбежать, чтобы не пришлось отдавать свой дорогущий костюм в химчистку, то теперь махнула на всё рукой. Пусть дальше прованивается. Главное, по горячим следам выяснить, какого чёрта происходит. Потом это будет сделать гораздо сложнее.

— Так Дашка, кто ж ещё!

— А что я? Имею право! Это и моя квартира, если вы забыли. Что хочу, то и делаю. Понятно?

— И по комнатам чужим шастать?! — весело щурит глаза Василий Александрович. Я открываю рот и, всё ещё не веря, что это возможно, пялюсь, как дура, на Дашку. Та идёт некрасивыми бордовыми пятнами, с потрохами выдавая себя.

— В смысле? Ты что, впустила ко мне какого-то левого мужика? — я перехожу на тихий свистящий шёпот и делаю шаг вперед. Дашка трусливо пятится. Что, в общем-то, правильно, учитывая, как сильно у меня чешутся руки.