Книга Как во сне, страница 47 – Юлия Резник

— О-о-о-о, нет. Нет-нет-нет! Только не это… – раздалось за спиной минут через сорок. И столько отчаяния было в голосе Ули, что я даже не потрудился сделать вид, что спал. Повернулся рывком к девочке с требовательным вопросом:

— Что?

— О нас пишут! – схватилась за голову Уля.

— Где? Что именно? – включился я, сгребая с тумбочки телефон.

— В одном известном телеграм-канале! Всякие… гадости.

— Ну, это не проблема, – расслабился я. – Сейчас подниму на ноги своего пиарщика. Он пригрозит им каким-нибудь иском, и те все удалят как миленькие.

— А толку?! Ты что, не знаешь, что интернет помнит все?! Да тут уже перепостов сто штук… Тему подхватили другие… – губы Ульки дрожали, со словами чередовались всхлипы. Совершенно не зная ее такой ранимой, я с ужасом думал о том, что могло довести смешливую бойкую девочку до отчаяния. И чем дольше думал, тем сильнее мрачнел.

— Уль. Погоди. Дай мне все-таки почитать, что пишут.

— Что вы с любовницей – то есть со мной, развлекаетесь, пока жена умирает в хосписе! – со слезами в голосе прокричала Ульяна. – О господи… Мне папа звонит.

Репутация создается всю жизнь, а рушится в одно мгновение.

Наверняка каждый слышал эти слова, но многие ли задумывались, насколько они буквальны? Секунда – и все. От твоей репутации остается лишь пепел. Собственно, как и от всей прежней жизни. Хлоп – и нет ее.

— К родителям я пойду сама.

— Нет.

— Твое появление сделает все только хуже.

— Не думаю.

— Но…

— Уля, не отвлекай! Я же за рулем, ну?!

— Прости, – пролепетала я, отворачиваясь к окну.

Чтобы не чокнуться, попыталась вспомнить что-то приятное. Например, вчерашний концерт. Всего-то вчерашний, да… А казалось, что он случился со мной в прошлой жизни. Так давно, что все подробности обильно припорошило пылью времени. Неужели это я была такой беззаботной? Неужели я и правда смеялась и танцевала, подпевая кумиру так громко, что сорвала горло? Неужели мне когда-то было так радостно?

— Ульян, закрой пока свои соцсети…

— М-м-м?

— Закрой соцсети. Фото из них шерят все кому не лень, оно тебе надо? – терпеливо повторил Эльбрус.

Широко распахнув глаза, я схватилась за телефон. Проверила обновления в лентах и…

— Убедилась? – процедил Эльбрус. – Ты мазохистка, Уль?

— Если бы... Я просто дура.

Вытерев нос тыльной стороной кисти, принялась методично менять настройки приватности своих профилей.

— Родителей и братьев тоже попроси. Какое-то время у нас будет осадное положение.

Спорить было бессмысленно. Говорить о чем-то – нет сил. Я не справлялась. И как бы ни старался Эльбрус меня поддержать, легче мне совершенно не становилось.

— Ч-что ты делаешь? – опомнилась я, когда Калоев резко выкрутил руль, съезжая на обочину.

— Иди сюда.

— З-зачем?

— Затем. Просто иди сюда.

Он раскрыл объятия. Мои губы предательски дрогнули, а дальше я сама не поняла, как очутилась рыдающей у него на коленях.

— Прости… Прости… Девочка моя… – шептал Эльбрус, с силой гладя меня по спине. – Если бы я знал, Улька… Я бы никогда…

— Т-ты не вин-новат… И ме-е-е-есячных нет, как на-а-азло…

— Вот и не плачь, черт с ними… Поговорят – и забудут, а ты себе душу вымотаешь и ребенка мне превратишь в невротика. Мы же знаем, как было на самом деле! Знаем, что это… – Калоев взмахнул рукой, – неправда!