Книга Огненное сердце, страница 56 – Юлия Резник

— Может, все-таки позвонить Яру? Ему наверняка нужна поддержка. Если он зашатается, к бабке не ходи, останется с проблемой один на один. Все его нынешние прихлебатели побегут как крысы с тонущего корабля… – замечает мама, когда я уже собираюсь домой.

— Как хотите, мам. Это ваше дело.

— А ты?

— А я точно никому звонить не буду.

Мама ничего не спрашивает. Лишь кивает. Мне нравится, что родители не берутся меня осуждать или причислять к тем же крысам, хотя и не знают всей правды. Крепко обнимаю маму, отца, забираю пакет с овощами, что выросли на даче, и возвращаюсь в город. На воскресенье у меня никаких планов нет. Вволю выспавшись, скролю ленты новостей. И неизбежно все больше нервничаю – против Сидельника разворачивается продуманная и явно спланированная кампания по дискредитации. Я не верю, что такие вещи случаются спонтанно. На том уровне, где он обитает, в принципе не место случайностям.

Гатоеву не звоню принципиально. Он сам набирает меня ближе к вечеру.

— Какие планы?

— Очевидно, ты приедешь, мы опять поужинаем, потом потрахаемся, и ты уедешь, – психую я, а вот Муса, напротив, ведет себя более расслабленно, чем обычно. Даже мою отповедь в кои веки спускает с рук.

— А вот и не угадала. Я как раз звоню пригласить тебя в ресторан. Что скажешь, поужинаем где-нибудь в городе?

Абсолютно не готовая к такому повороту, теряюсь.

— Я только за. – замечаю, откашлявшись. – Есть какой-то повод?

— Просто мы давно никуда не выходили. Вот и все.

Справедливости ради стоит отметить, что мы вообще никуда не выходили. И потому мое дерьмовое настроение резко меняет градус. На свидание собираюсь, как в первый раз. Волнение шарашит в виски, голова немного кружится, а руки дрожат. Да так, что я никак не могу обвести карандашом губы.

Надеваю красивое платье. Летнее, воздушное. Купила его во Франции еще два года назад, да все как-то не было повода выгулять. Капелька духов за уши. Волосы на браш… Ну, ведь хрен кто скажет, что мне тридцать пять! Девчонка…

Просовываю ступни в открытые босоножки. Застегиваю ремешки ровно к приходу Мусы. Дверь он открывает самостоятельно. Ключом, который я ему между делом выдала. Чувствую, как жадно он на меня смотрит, но не спешу оборачиваться. Так и стою в полупрофиль, делая вид, что страшно занята макияжем. А когда оборачиваюсь – внутри все сладко сводит.

— Идем?

— Идем. Но ты была буквально в шаге от того, чтобы остаться дома голодной и хорошо оттраханной.

— Ты такой романтик, – ухмыляюсь я, а голос дрожит, выдавая, что я была бы не против… Муса хмыкает. И глядя на меня из-под тяжело опущенных век, подает мне руку. Ну что ж, завистники и любопытные, кем бы вы ни были, вот вам однозначный ответ – мы вместе. Сколько же я ждала! Три месяца, а как будто бы вечность.

Спускаемся вниз, Гатоев открывает для меня дверь. И садится рядышком.

— М-м-м… Как ты пахнешь.

— Это все овуляция.

— Что?

— Говорят, в овуляцию самка приобретает особенно притягательный для самцов аромат.

— Вот так, да? Во множественном числе?

— Я же не о себе говорю, а в общем.

— Лучше говори о себе.

— Уверен, что этого хочешь? – Гатоев кивает, изогнув бровь. – Тогда как насчет того, чтобы не пользоваться сегодня презервативами?

Ч-черт! Он в лице меняется. Я жалею о собственных же словах. Но они уже вырвались. Их не затолкать обратно. Как и не вычеркнуть из памяти его реакции на мое предложение. Взгляд невольно стекает на ручку двери. Мне хочется убежать. Испариться к черту…