Книга Моя по умолчанию, страница 77 – Юлия Резник

— Привет. Не ожидал, что застану тебя дома так рано.

— Я взяла отпуск.

— Ты что?

— Я взяла отпуск. В театрах. – Не прекращая рубить капусту, Даная стирает плечом выступивший на лбу пот.

— Серьезно? Это из-за меня?

— Нет! – она отбрасывает лопаточку. – Это потому, что я не смогла выйти на сцену. Просто не смогла. Застыла у кулис… и не смогла сделать ни шагу! – последние слова Данаи доносятся неразборчиво, потому что, не справившись с эмоциями, она прячет в ладонях лицо.

С опаской кошусь на сына. Но тому до нас, кажется, дела нет. Он с остервенением грызет выданную ему морковку.

— Ты в этом винишь меня? – переформулирую.

— Что? Нет… Я не знаю. Все так запуталось. Может, я просто устала? Или меня накрыло послеродовой депрессией. Помножь ее на то напряжение, в котором я нахожусь каждый божий день… В общем, нет. Ты не виноват. Я же понимаю, что ты хочешь как лучше. Стараешься для меня. Заботишься, как можешь. Но все это… как-то слишком. Понимаешь? Ты постоянно твердишь, что мне угрожает опасность. А я не привыкла бояться. Это превращает меня в истеричку! Все буквально валится из рук. И кажется, что моя привычная жизнь рушится на глазах.

— Я понимаю. Это пройдет. Ты отдохнешь, побудешь дома, восстановишься, и все пройдет, вот увидишь.

— У меня никогда не было страха сцены. А теперь я ее боюсь. Ты представляешь, что это значит для артиста?

— Т-ш-ш. Мы же сошлись на том, что ты просто устала. Отдохнешь – и так соскучишься по своей сцене, что куда только денется страх. К тому же за это время ситуация может поменяться.

— Да. Наверное… Я просто ни разу не уходила из театра так надолго. Ни разу. Знал бы ты, как я злюсь!

— На что?

— На себя! На то, что недостаточно сильная, чтобы это преодолеть. На то, что не настолько талантливая, чтобы играть, во что бы то ни стало. Ведь раньше актеры даже на фронт ездили. А я, смешно, испугалась каких-то проходимцев. Права была мама – ни черта я не могу.

— Можешь! Слышишь? Даже думать не смей. Да любая другая актриса на твоем месте уже давно бы сдулась.

— Я и сдулась! Ты видел рецензии на спектакль?! – Даная выключает плиту, добавляет соус в макароны. Смешивает салат. – Ладно. Это неважно. Мне нужно просто отдохнуть. Вот и все. Ты прав. На худой конец, буду до конца жизни играть роль домохозяйки.

— Не высоко же ты ценишь эту возможность, – горько усмехаюсь я.

— Прости. Я просто в растрепанных чувствах.

— Понимаю.

— Жор, ну я же совсем не то хотела сказать! Не обижайся. Пожалуйста…

Я не обижаюсь. Я просто не могу себе отказать в удовольствии насладиться ей, старательно заглаживающей вину. Мне нравится, как она ухаживает за мной за столом. Нравится наблюдать, как она возится с сыном. И как потом, прикрыв за нами дверь спальни, идет ко мне, на ходу развязывая тоненький поясок халатика. Да я о таком и мечтать не мог… Но вот она подо мной. Такая доверчивая, такая открытая, нежная моя девочка. Я не представляю, что буду делать, если не смогу ее защитить. Мои люди роют землю носом. Потому как, что бы я ни говорил Данае, так действительно не может продолжаться долго. Ни одна охрана не сможет защитить, если профессиональный киллер получит команду «фас». А значит, нужно как-то решить, чтобы ее не последовало. Надавить, прижать этих уродов. Мы как раз ищем способ. И мне так на руку ее отпуск!