Книга Моя по умолчанию, страница 78 – Юлия Резник

А ко всему, господи, это же так круто, когда приходишь домой, а там – она. Болтает о чем-то с дедом, или помогает Егору с сочинением, или с Ванькой дурачится, который растет не по дням, а по часам. И хлопочет-хлопочет вокруг тебя. Полная сил и энергии, истомившаяся от безделья, ловит каждое слово и нежной кошечкой трется в поисках ласки и внимания.

— … я поначалу думала, меня разыграли. Ну, знаешь, еще ведь этот британский акцент, я еле разобрала, о чем речь вообще! – прослушав начало предложения, моргаю.

— Постой. Ты это о чем?

— О съемках у Соррентино! Я думала, все, после того ужасного спектакля меня уж никуда не позовут. Да, глупость, конечно, редкая. Знаю. У кого не бывает неудач, правда? Но ведь отчаялась. А тут от Соррентино звонят, только представь? Я ведь пробы еще в том году проходила. Потом от них ни слуху ни духу. И вот они, такие простые, главное, будто у меня без них дел нет! – Даная непривычно возбуждена и счастлива. Ходит-бродит туда-сюда, а за ней, придерживаясь за диван, на нетвердых ножках шагает Ванька. – В общем, обещали на днях прислать контракт. А там и до съемок недалеко. Но прежде, конечно, примерки. Фильм костюмированный, так что это крайне важно.

— Какие съемки? Какие примерки? Где? – туплю я.

— Италия! Рим, Неаполь, Венеция… А я, наверное, совсем не в форме! Нужно связаться с тренером. Я действительно себя запустила.

Вот еще пять минут назад она была со мной. А теперь нет… Нет. Она где угодно, но только не рядом.

— Погоди. Это невозможно. А как же твоя безопасность?

Ванька заваливается на попку и от обиды, что не устоял на ногах, начинает голосить. Даная подхватывает его с пола.

— Я не могу сидеть дома до скончания века и бояться. Мы что-нибудь придумаем, хорошо?

Да-да, конечно, она права. Мы что-нибудь придумаем. Я как раз этим и занимаюсь, глядя в потолок, когда у Данаи посреди ночи оживает телефон. Не знаю, за каким лешим открываю присланное ей письмо. То самое. С контрактом. Зачем внимательно читаю его, пробираясь сквозь тернии подзабытого за последнее время английского. А после удаляю к чертям. Нет контракта – нет и проблем.

Даная

— Не так! Ниже приседай, ниже…

От усталости горят мышцы, я перехватываю штангу покрепче и делаю очередной выпад. Тренер у меня – зверь. Но я пошла к ней по доброй воле, решив, что не могу подвести команду своими лишними килограммами. В конце концов, мне предстоит играть мать неизлечимо больного ребенка. Измученную и несчастную.

Поправочка… Возможно, мне предстоит играть. Ведь контракта, в отличие от сценария, я так до сих пор и не видела.

— Вот так! Молодец. Еще разок, и заканчиваем.

Ну, наконец-то. Выпроваживаю Люсю и бреду в ванную, чтобы смыть пот. Стаскиваю пропотевший тренировочный костюм, залипаю на собственном отражении в зеркале. Подхожу ближе и очень-очень внимательно себя осматриваю. Может быть, дело во внешности? Может, я изменилась за последний год, подурнела? Ведь по какой-то причине мне перестали предлагать роли… Говорят, беременность старит. Что, если я, сама того не заметив, вошла в ту гадкую пору, когда молодых играть уже поздно, а до пожилых еще нужно дорасти? Раньше мне присылали по два-три сценария в неделю. Теперь – ни одного. Если говорить о действительно стоящих. Потому как всякого мусора и теперь хоть отбавляй. Того мусора, на который раньше я бы даже время тратить не стала, и который зачем-то читаю теперь. То ли создавая видимость, что востребована, то ли бог его знает, за каким чертом.