Книга Моя по умолчанию, страница 88 – Юлия Резник

— Конечно, нет. Ведь я думаю о сыне. О сыновьях. Егор-то ко мне привязался. А дед?! Он же не переживет моего ухода, – припоминаю Астахову его же слова.

— Ты смеешься, да? Смешно тебе?

— Ну, а как тут не смеяться? Ты так откровенно давил на жалость.

— Это было так заметно? – Жорка ухмыляется, на что и был расчет. Чуть отодвигает меня, чтобы подняться. Наверное, надоело сидеть вот так, глядя на меня снизу вверх.

— Еще как! Это ж надо – дед умрет. Такое придумал.

— Он правда не молодеет. И тебя очень любит. Даная…

— М-м-м?

— А если мы все решили, может, повенчаемся?

— Зачем?

Нет, я не против. Но для любого верующего человека – это серьезный шаг. И мне хочется, чтобы этот шаг был осмысленным.

— Хочу каких-то гарантий! С тобой ведь с ума сойдешь.

— В смысле – гарантий от господа бога? – смеюсь.

— Ну, знаешь ли. Схлестнулись-то мы явно не без его участия. Вот пусть теперь помогает.

— Смотрю, пока меня не было, на тебя насел отец Алексей.

— Нет. Я сам к этому пришел. Понимаешь, – не-е-ет, Астахов все же смущается, я не ошиблась! – Венчание – это же не какая-то формальная процедура, это – таинство слияния душ.

— Ох, Астахов… Какой же ты…

— Какой?

— Никаких полумер, да? Подавай тебе все и сразу?

— Так я ведь тоже… все тебе отдам.

Отдаст… Он отдаст. Да. О господи. Подхожу к нему близко-близко. Вот вроде, кажется, ванная! А сколько в ней места. Интересно, он сам понимает, как нуждается в чьей-то любви? Взрослый недолюбленный мальчик.

— Ну, раз так, тогда ладно, – спилю, голос сел вконец от переполняющих меня эмоций. – Баш на баш – вполне понятная система взаимоотношений, правда? – хочу свести все к шутке, иначе… задохнусь.

— Я тебя люблю.

— Я тебя сильней. – Астахов усмехается. Качает головой. – Что? – не понимаю я.

— Нет.

— Нет?

— Сильней невозможно, – объясняет терпеливо и чуточку снисходительно, как неразумному ребенку. Значит, так? Все он решил? Любит сильней – и все тут? Пожимаю плечами. Потому что это явно не то, с чем хочется спорить.

— Дадина! Ты там еще жива? Мне уходить надо, – во второй раз из-за двери доносится голос Галки.

— Астахова! – огрызаемся в один голос с Жоркой. Замолкаем. Снова глядим друг на друга. И смеемся. Господи, как хорошо!

— Давай выходить?

— Иди первой. Я не в форме… –  Астахов с намеком косится на свой пах, я охаю.

— Ну, кто бы мог подумать, что ты так рад меня видеть.

— Нарываешься? – сощуривается он и все с тем же намеком обводит взглядом ванную. Это – почти угроза. Мол, смотри, женщина, сколько мест, и все подходящие. Я взвизгиваю и бегом устремляюсь к двери.

— Ну, вот! А вы говорили, он ее убивает, – закатывает глаза Егор. Открыв рот, смотрю на домашних, заполонивших нашу с Астаховым спальню. В ряд на кровати сидят – отец Алексей, Егор, Ванька… Макс о чем-то спорит в дверях с встревоженной Нютой. А Галка сидит на тумбочке.

— Кто кого убивает? – быстро взяв себя в руки, интересуюсь я. Все же в актерской профессии есть свои несомненные плюсы.

— Данаюшка Васильна, вы в порядке?! Я говорю – ломай дверь, а он ни в какую!

— Это кто тут собирается крушить мое имущество? – вслед за мной, деликатно одергивая манжеты, из ванной выходит Астахов. Как-то быстро он пришел в себя. Даже обидно! Стоит вон, сама невозмутимость. А мне, признаться, понравилось, когда он теряет контроль.