Книга Моя по умолчанию, страница 89 – Юлия Резник

— Были желающие, – хмыкает Макс. – Так у вас все в порядке? Шоу окончено? Можно расходиться?

— Какое шоу? – Астахов приподнимает брови. – Ты что-нибудь понимаешь?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не захохотать в голос. Качаю головой, подыгрывая любимому мужу. Синхронно и не сговариваясь, мы с Астаховым поворачиваемся к домашним, мол, ребят, а какого черта происходит, а? Те намек понимают. Все же не дураки. Очень скоро наша спальня пустеет.

— Ну, и устроил я… – Жорка чешет в затылке.

— Шоу? – смеюсь, уже не сдерживаясь. – Это ж надо – «Я тебя не отпускаю! Уйдешь только через мой труп!». Ишь, какой грозный.

— И не отпустил бы. Я не шучу. Пойми ты! Даже если захочешь – не от-пу-щу. На цепь посажу, запру в клетке…

— Врешь ты все. Никогда ты этого не сделаешь, – шепчу я, надеясь, что это все-таки правда. Георгий смотрит на меня как-то устало, что ли? Трет лицо.

— Да, наверное. Но иногда кажется, что на все пойду.

— Страшно?

— Что?

— Понимать, что ты вот так от кого-то зависим?

Астахов медлит, явно не готовый к такому крутому повороту разговора. Но когда, как не сейчас, признаваться в слабостях? Ну же, малыш, не бойся. Я никогда не использую это против тебя. Со мной не страшно, правда. Быть собой.

— Очень. Да. Но я как-то сразу понял, во что ввязался. Еще там, когда мы в коридоре столкнулись.

— Бедный… – шепчу я, спускаясь ладонями по груди, к ремню, вытаскиваю рубашку. – Любимый мой.

— Что ты делаешь? – хрипит он, накрывая своей горячей сухой ладонью мою руку.

— А на что это похоже? Только не говори, что ты собрался воздерживаться до венчания.

Астахов откидывает голову и смеется.

— Ну, если тебя не беспокоят возможные зрители...

— Они понятливые. И ни за что сюда не сунутся, – жарко шепчу ему в губы.

— Ну, тогда держись, Астахова.

Жорка подхватывает меня под попку, опрокидывает на кровать и нависает сверху.

— Держусь. За тебя.

Даная.

— У тебя случайно не было балетных в роду? – чешет в голове Астахов, наблюдая за нашим отплясывающим на импровизированном танцполе сыном.

— Боюсь, этого мы никогда не узнаем, – улыбаюсь я. – К тому же сие действо мало походит на балет. Скорее…

— Тверк? Гляди, как он попой лихо... – Жорка пытается повторить за сыном, и в его исполнении это выходит еще смешнее. Хохочу и утыкаюсь носом в лацкан его шикарного смокинга. Наш сын только-только научился ходить без поддержки. И танец у него выходит действительно потешным. Попа в памперсе шевелится вверх-вниз, туда-сюда. И так задорно у него получается, что хоть присоединяйся.

— Ой, смяла твою бутоньерку, – с сожалением замечаю я, глядя на поникший цветок в петлице, и нехотя отстраняясь.

— Черт с ней, – отмахивается Астахов.

— Не ругайся! Не после венчания, – замечаю строго, желая насколько можно продлить странное, невыразимое чувство, что окутало меня в момент обряда и не отпускало вот уже несколько часов. В своей проповеди венчающий нас отец Алексей сказал, что мы прошли через сакральное таинство, во время которого церковь призывает Господа благословить семью. И я почему-то свято верю, нет, не так, я чувствую каждой клеткой своей души, что это в самом деле случилось. Мы с Георгием будто сами стали частью чего-то высшего. Непостижимого и прекрасного.

Астахов проходится по моему лицу взглядом. Касается щеки.