Книга Сильная и независимая, страница 19 – Юлия Резник

— А ничего больше ты не придумала? — возмущаюсь я. — Это же нереально.

— Посмотрим. Папа говорит, что перед собой надо ставить или амбициозные задачи, или не ставить их вовсе.

— Я твоего папу заранее боюсь. Спасибо. Удружила.

— Так ты прозвонишь своих поставщиков?

— Конечно. Я ручаюсь за этих ребят.

Утыкаюсь в телефон, чтобы проверить, не потеряла ли контакты супружеской пары, на производстве у которой мне однажды довелось побывать, и спотыкаюсь на сообщении с незнакомого номера. Безо всякой задней мысли щелкаю на иконку и застываю с открытым ртом, потому что вместо сообщения там фотка блондинчика из спортзала. Весьма порнографическая, надо сказать, фотка. Твою ж мать! Вот это детки пошли, а! Одна мощная ручища держит телефон, вторая наяривает весьма недетский, блин… ну вы поняли. Все та же нахальная улыбочка — знает ведь, что хорош, и нагло этим пользуется. Гаденыш.

«Я, конечно, понимаю, что наглость бесплатна, но ты не охуевай», — строчу, хотя, наверное, было бы правильнее его тупо заблокировать. — «Если узнаю, что ты взял мой номер в клубе — подам на них в суд».

— Юль, ты меня слышишь вообще? — окликает меня Стаська.

— Да. Прости. Что ты сказала?

— У меня отличные новости! — кричит в трубку Алка. — Нам назначили предварительное заседание. На восьмое.

— Супер, — мямлю я, перестраиваясь в правый ряд.

— А что с энтузиазмом, Юль?

Вздыхаю. Ответить мне нечего. За последние десять дней я пережила все стадии шока. Отрицание, злость, торг. Значит, где-то там впереди маячит принятие. Но пока до него далеко. Меня затягивает в депрессию. И чем больше проходит времени, тем сильнее я в ней увязаю.

— Я все думаю, Ал, может, мы поспешили?

Малодушное замечание, я в курсе. Поэтому мой голос звучит непривычно робко, я бы даже сказала — заискивающе. Будь на месте Алки кто угодно другой, мне бы было легче. Но Рындина — кремень. Рындина — суперженщина. Такой признаваться в своей слабости сложно. Но еще сложнее поддерживать видимость, что я не сдулась, как дырявый гелиевый шар.

— Нет, — после затянувшейся паузы отметает мои сомнения прочь подруга.

— Нет?

— Нет. Эта тварь уже постит фоточки с твоим мужем, так о какой спешке речь?

— Я не знала… — шепчу растерянно.

— Еще бы. Ты же у нас выше этого.

— Ага! На кой мне подробности, правда?

— Конечно, — пыхтит сигареткой Алла. И тут же, противореча сама себе, интересуется: — Дать пароль от моей фейковой странички?

— Да! — выпаливаю я.

— Лови. Только, Юль, давай без драмы?

— Постараюсь.

То, что у Рындиной есть фейковая страничка в инсте — факт давно известный. Алка утверждает, что соцсети — отличное подспорье в ее работе. Через них можно получить любые данные, найти фото даже самой непубличной личности и вычислить ее местоположение, а по схожим ракурсам на опубликованных разными людьми снимках сопоставить, кто и с кем сейчас спит, или против кого дружит. Такие расследования — важная часть работы, когда ты юрист в сфере семейного права.

Ну, здравствуй, Лена-ноготочки-Любавино.

Подпрыгивая от нетерпения, с трудом нахожу место для парковки и, наконец, открываю сторис Эдиковой выдры. Ну-у-у… Стандартный набор. Видно, что до развода Моисеев не хочет светиться с другой бабой, но, как и всякий влюбленный дебил, ведется, когда она фотографирует то их лежащие на торпеде руки, то его затылок, который я бы узнала из тысячи… А вот и нескромный букетик «от Э…». Следом — снимок девицы в ресторане. В ее лапках с короткими толстоватыми пальцами — его рука. Рука, держась за которую, я планировала и дальше идти по жизни. Не судьба, да… И черт с ним! Это еще как-то можно пережить. Но то, что игре сыновей Эдик предпочел встречу с любовницей… А как врал, мудак, а?! Как врал! «У меня налоговая проверка», — говорил. — «Я не могу, Юль. Давай, вы как-нибудь сами».