Книга Сильная и независимая, страница 66 – Юлия Резник

— А, ну да… — сникает Стася. — Извини.

В следующий раз мы увиделись с Наумовым спустя пару дней. Был погожий летний день, а если точнее — уже вечер. Я засиделась в салоне, с упоением разгребая завалы в почте, когда вдруг услышала громкий хлопок входной двери. Знаете, я, наверное, никогда не перестану удивляться тому, как сложно устроена человеческая психика. Взять хотя бы меня. До этих пор я даже не представляла, насколько меня травмировало нападение Семена. Всерьез думала, что оно осталось в прошлом, не оставив заметных шрамов в душе. Но стоит звуку открывающейся двери достигнуть моих ушей, как меня буквально отбрасывает к событиям той страшной ночи. Хочу закричать — и не могу, ведь костлявая рука страха сжала мне горло.

— Эй… Здесь есть кто-нибудь? Юля?

Наумов?!

От облегчения подкашиваются ноги. Я резко встаю, но колени такие мягкие, что, не ступив и шага, я вновь оседаю в кресло. Из груди вырывается нервный смех. Ну, что за фигня? Взрослая женщина, а испугалась, как ребенок. Собрав остатки сил, кое-как заставляю себя подняться. Заглядываю в зеркало — м-да! Впрочем, могло быть и хуже.

— Добрый вечер. Какими судьбами? — интересуюсь немного дрожащим голосом. Наумов оглядывается. Сканирует меня внимательным взглядом, проходясь с ног до головы.

— Привет. Я тебя напугал?

— Немного, — вздыхаю. — Надо снять с двери колокольчик.

Наум оборачивается к входу. Трет заросшую, как у моджахеда, щеку и, вновь в упор на меня уставившись, спрашивает:

— Есть стремянка?

— Да…

— Веди!

Стараясь не показать своего удивления, послушно плетусь к подсобке.

— Может, тебе стоит обратиться к психологу?

— Все не настолько плохо. Вот… — отхожу в сторонку, пропуская вперед Наумова.

— Точно? Ты бледная, как поганка.

— Зато ты — черный, как… как… я не знаю кто. С ума ты, что ли, сошел — ходить без SPFа?

— Да что мне будет?

Я открываю рот, чтобы разразиться лекцией на тему вреда загара, но он поворачивается ко мне спиной и с лестницей наперевес шагает к двери. Установив небольшую стремянку, надавливает ладонью на верхнюю ступеньку, проверяя, выдержит ли та его немаленький вес, и решительно забирается вверх. Картинка, открывшаяся моему взгляду, конечно, тот еще сюрреализм. Стою, залипнув на сильных руках, широченной сутулой спине и удивительно крепкой заднице. Пальцы у Наумова крупные, как и все в нем, но это ничуть ему не мешает проворно распутывать узелки на веревочке, крепящей колокольчик к вкрученному в стену саморезу.

— Годится? — усмехается Наум, бросая на меня хитрый взгляд в отражение стеклянной двери. Ах ты ж черт! Выходит, он видел, как я на него облизываюсь? Какой стыд! С другой стороны, мы взрослые люди. Какого хрена?

— Ага.

— Так ты возьмешь? — в голос смеется Наумов, протягивая ошалевшей мне злосчастный колокольчик.

— А, да. Спасибо, — бормочу я, прячась от греха подальше за стойкой администратора. — Ты так и не сказал, что тебя ко мне привело. Я вообще-то тут редко бываю в такое время.

— Мне тебя Стаська сдала.

— Вот как? — в удивлении приподнимаю брови.

— Ага.

— А… зачем?

— Ну, ты что, не видишь? Подстричься мне надо. Завтра важное совещание, а я выгляжу как…

— Пират? — подсказываю, разглядывая Наумова.

— Ну, если у тебя такие ассоциации, — ухмыляется. — Так что?