Книга Сон в летнюю ночь, страница 70 – Анна Корнова

Виктория не понимала, куда она идёт — серые здания, незнакомые пустые улицы и снег, очень много снега. Сначала от возбуждения она не чувствовала холода, с трудом закутавшись в жесткую штору, старалась уйти как можно дальше от страшного дома. Потом поняла, что заблудилась в ночном городе, началась метель, от холода коченели босые ноги, сводило пальцы, прижимавшие штору. «Где ж я так нагрешила? — шептали замёрзшие губы. — Я исправлюсь, не знаю в чём, но исправлюсь. Обещаю! Спаси меня, пожалуйста!». Вика сама не понимала, кого просит, но была услышана неизвестным своим адресатом: откуда-то из темноты показались груженые сани. Кому-то ещё не спится, приспичило ночью чего-то перевозить. Сани поравнялись с Викой, остановились.

— Виктория Робертовна, что это с Вами? — Мальцев спрыгнул с саней и бросился к замёрзшей.

Адъютант лейб-гвардии Мальцев перевозил свой скарб из дома Жабоедова на новую квартиру, в казённый дом Гарновского, где отныне квартировали офицеры Измайловского полка. Товарищ Мальцева отвечал за придворную конюшенную часть и содержание царских карет и саней, но поскольку царскими особами катания могли быть назначены в любое время, для переезда приятелю обер-шталмейстер одолжил запряжённые сани на ночь, чтобы к утру они были бы в каретном сарае.

Виктория не удивилась появлению друга, она уже ничему не могла удивляться. Сани развернулись и поехали к царскому дворцу. Мальцев закутал её в тулуп, вытащил из какого-то узла валенки, что-то бормотал, спрашивал, но Вике было всё равно, хотелось в тепло и горячего чаю.

Виктория Чучухина пролежала в горячечном бреду почти сутки. Сама благоверная государыня-правительница Анна Леопольдовна справлялась о самочувствии провидицы. Заботливый лейб-архиатер Фишер, первый лейб-медикус двора, лично поправлял компресс на лбу госудырыневой фаворитки, а второй лейб-медикус доктор Ребейра каждую четверть часа подносил ко рту больной ложечку с целительным снадобьем. Вика понимала, что лежит во дворце, но в то же время ей казалось, что она едет с Вуколовым в поезде и её слегка потряхивает на верхней полке, и ещё она качается на дачных качелях, потому что у неё каникулы… К вечеру Виктории стало лучше, жар отступил, и она спокойно уснула.

Проснулась Виктория оттого, что очень хотелось пить, видимо, опять поднималась температура. Комната едва освещалась лунным светом, камеристка спала на стуле возле дверей. Вика поднялась с кровати и, подойдя к окну, уперлась лбом в холодное стекло. За окном порошил мелкий снег, по заснеженной площади шли военные, очень много военных, а впереди на руках несли… Кого они несли Виктория не могла в ночной темноте разобрать, но догадалась — это же Елизавета Петровна! Вот оно, началось: «Мы твою Ляпольдовну вышвырнем». Надо было срочно предупредить Анну Леопольдовну о том, какой флешмоб перед дворцом устроила цесаревна.

Виктория сама не поняла, как добралась до лестницы — голова закружилась, ноги стали ватными. Вика села на холодные ступеньки и только заметила, что забыла обуться, забыла одеть шлафорк. В одной кисейной рубашке на сквозняке галереи. «Что-то часто ты стала раздетой по холоду бегать», — услышала Вика бабушкин голос. Но откуда в левом крыле Зимнего дворца могла оказаться её бабушка? Виктория решила потом разобраться с бабушкой, а сейчас надо бегом к Анне Леопольдовне, пусть поднимает караульных. Как ни старалась потом Вика восстановить события той ночи, память предлагала какие-то отдельные кадры, никак не складывающиеся в целый фильм. Вот она бежит босиком по холодным каменным ступеням; вот стоит в проеме распахнутых дверей покоев Анны Леопольдовны; вот её отстранил широкоплечий гвардеец… Один кадр особенно ярок: цесаревна Елизавета Петровна с нежностью поднимает на руки Ивана Антоновича, а малыш изумленно смотрит на гвардейцев, окруживших его кроватку, и радостно улыбается незнакомым людям. «Бедное дитя! Ты ни в чем не виноват; виноваты родители твои», — Елизавета Петровна, счастливо улыбаясь, прижимает мальчика к груди и уносит его из спальни. Вика смутно помнит, как Анну Леопольдовну и принца Антона уводили гвардейцы. Чета Брауншвейгов не возмущалась и ничего не спрашивала, «Вы чего молчите! Вы что, думаете это программу «Розыгрыш» снимают!» — закричала Вика, но Анна Леопольдовна только удивленно вскинула брови: «Виктория, зачем Вы поднялись? Сейчас же ложитесь в постель. Всё устроится».