Книга Сон в летнюю ночь, страница 73 – Анна Корнова

Как же было холодно! Виктория Чучухина, укутанная-завернутая, из-под пухового платка ничего толком не видящая, замерзала в карете государева поезда. Они тут ничего не знали о глобальном потеплении и о теплых железнодорожных вагонах ничего не знали, даже в плацкарте теплее, чем в государевом поезде. Едут через Ригу и Митаву в Брауншвейг к каким-то родственникам Антона Ульриха, причём, до Риги добираться пять суток, ну, семь дней, если уж совсем не спешить (Вика узнала у офицера конвоя ещё в Петербурге), а они уже третью неделю топчутся на месте.

Путешествовать приятно, но на этот раз поездка не доставляла удовольствия — к холоду и неудобствам дороги прибавилось подавленное настроение путников. Радовалась только Вика: от угроз Слеповрана дистанцировалась, едет за границу, может, в германских замках будет покомфортабельнее, чем в Петербурге, должны же где-нибудь быть душ и горячая вода в кране (о ходе развития технического прогресса Виктория Чучухина имела весьма смутное представление), неслучайно в рекламах всегда нахваливали «немецкое качество продукции». Вика мечтала о предстоящей жизни: надо будет немецкий выучить, ну это нестрашно. Вон, Анна Леопольдовна из Мекленбурга двухлетней была вывезена, росла в Измайлове у своей бабки, где про иностранные языке не вспоминали, только когда бездетная Анна Иоанновна взяла тринадцатилетнюю племянницу во дворец, стали Анну Леопольдовну учить языкам, а теперь как по-немецки бегло разговаривает: с Линаром болтала — не остановишь; значит, рассудила Вика, немецкий выучить как делать нефиг.

Кареты остановились. Виктория недовольно выглянула из окошка: какое-то поселение — низкие избы, собачий лай. И так еле-еле тащились, а тут и вовсе на ночь встали, будто лучшего места не нашлось, да и рано для ночёвки. Вскоре выяснилось, что при приближении к Нарве занемогла пятимесячная принцесса Екатерина. Анна Леопольдовна, испуганная болезнью дочери, попросила остановиться, чтобы дать больной малютке некоторый отдых. Имея тайное приказание «замедлять сколь возможно долее выезд» сверженной правительницы из пределов России, просьбу Анны Леопольдовны исполнили очень охотно.

Виктории не нравились убогие деревушки, что попадались по пути, — курные избы топились по-чёрному, скот мычал в сенях, куры кудахтали под ногами. Поэтому странница во времени, а теперь уже и в пространстве, несмотря на зимнюю стужу, в избу не пошла — отправилась прогуляться по улице, с благодарностью вспоминая Мальцева (он каким-то чудом передал ей узел, в котором оказался и пуховый платок, и меховые варежки, и ещё много чего, в дороге пригодившегося). В стороне от неё шёл офицер — за всеми высланными внимательно следили, с кем сношаются, что рассказывают.

— Вы идите, погрейтесь. Я никуда не убегу, — Вике стало жаль своего соглядатая.

— Не положено. Не ровен час, с Вами что случится.

— Да что ещё может случиться? — удивилась Виктория, но тут же поскользнулась на ледяной тропке у колодца.

Офицер подхватил барышню под руки, помог удержаться.

— Виктория Робертовна, — представилась Вика.

— Подпрапорщик Кошкаров Ефим Никонорович, — негромко произнёс офицер, он не знал, насколько допустимы разговоры с сопровождаемыми.