Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 40 – Иден Хол

В котором сейчас сидит человек, не имеющий права его занимать.

Широкое кресло с высокой спинкой разворачивается, и моему взгляду является Игорь Толкунов, мужчина не самой яркой внешности. По сравнению с выдержанной, но явной красотой Воронова, он вообще бесцветный.

Но это его бесцветность она холодная и гладкая, как отполированный металл. Очень светлые глаза – как у хищника или человека, который видит насквозь. Они не отражают тепла, только проверяют и оценивают.

Внешний облик отточен, подчеркнуто деловой: костюм сидит безупречно, будто сшит индивидуально. Чистые линии во всем – от стрижки до манеры держаться. Стерильный.

Он выглядит так, будто даже его эмоции продуманы заранее и вставлены в правильные места, как мебель в безупречный интерьер.

Скользит по мне взглядом от самых туфелек вверх, пока не останавливается на лице.

— Ну наконец-то, Волкова. Я уж думал, вы решили не возвращаться.

— Я вернулась, как только смогла, и у меня на то была уважительная причина. Экстренная госпитализация. – Говорю сдержанно, без эмоций. – Я сообщила о ней в отдел кадров, больничный у них в системе. Он, впрочем, еще не закрыт, но я готова приступить к работе.

— Работе? Над чем именно, Волкова? Над личным кабинетом Воронова? Пентхаусом для руководства? Дизайном, который вы с ним обсуждали и планировали наедине? – отчего-то делает ударение на последнем слове, и по моей спине бежит холодок.

— Я ведущий дизайнер проекта нового офиса компании, моя работа – создать пространство, которое отвечает нашим стандартам. Разве нет?

Толкунов ухмыляется, откидывается в кресле и сцепляет руки в замок на своем согнутом колене.

— Стандарты компании? Нет, Полина. Это были личные стандарты Воронова. А он, как ты знаешь, сейчас отсутствует. И пока его нет… этот проект заморожен. Мы сконцентрируемся на нижних этажах, которые будут сдаваться в аренду.

— Но я вернулась и продолжу работу, у нас уже утверждены сроки с подрядчиками. Вы не можете просто взять и заморозить мой проект! – не выдерживаю в конце. То он увольняет меня за срыв работы, то теперь сам все хочет заморозить. Чего добивается?

— Твой проект? Это проект компании. И да, я УЖЕ его заморозил. Потому что я исполняющий обязанности генерального директора, и пока Воронова нет на месте, все решения принимаю я. Желаете их оспорить? Или покинуть нас собственным решением?

Он бросает на меня испытующий взгляд. Ждет реакции, хочет увидеть разочарование, злость, страх? На что провоцирует?

Внутри меня все клокочет, я вскидываю подбородок.

— Воронову не понравится, что вы самовольно замораживаете часть уже запланированных отделочных работ. Вы же знаете, как он сильно был вовлечен именно в создание интерьера этих этажей.

— Вот именно! – резко подается вперед, – точно так же все встанет без самого Воронова. Но! Я не собираюсь рисковать репутацией компании, пытаясь довести до конца то, что начинал он. Вам хватило смелости представить проект его личного офиса на выставке, и теперь за ним внимательно следят все наши конкуренты и клиенты, включая потенциальных. Любая ошибка уничтожит нашу репутацию и репутацию Воронова в первую очередь. Уж лучше пусть проект ждет его возвращения.

Снова откидывается на спинку и тут же принимает спокойный, холодный вид, будто взял эмоции под контроль.