Книга Прости меня, отец, страница 124 – Катерина Сент-Клер

— Только если ты сначала кончишь на мой член, – шепчет он.

Я закусываю рубашку, чтобы подавить стоны, грозящие вырваться наружу, и чувствую, как пальцы Романа медленно проводят по моему клитору, его прикосновения размеренны и дразнящи, даже когда он продолжает входить в меня. Тепло в моем животе нарастает, ощущения переполняют меня, когда он доводит меня до края.

— Блядь, Роман, – шиплю я, беззвучно простонав. – Мне это охренеть как нравится, – признаюсь я, чувствуя, как наступает оргазм. – Я охренеть как люблю тебя…

Как по команде, он отпускает мои волосы, отводит руку от клитора, крепко сжимает мои бедра, и я чувствую, как его сперма выплескивается внутрь меня. Мы оба задыхаемся, наши тела дрожат. Он быстро вытирает следы нашей встречи, прежде чем натянуть легинсы обратно на меня.

Тяжесть того, что я только что сказала, обрушивается на меня как тонна кирпичей. Я прижимаюсь головой к стене. Я слишком напугана, чтобы повернуться к нему лицом. С трудом удерживаясь на ногах, я упираюсь в металлический поручень, и тут же наступает посторгазменное просветление.

Я только что сказала Роману, что люблю его.

Когда я наконец заставила себя открыть глаза, то увидела, что он нервно потирает затылок рукой.

Он смущен?

— Почему ты выглядишь таким встревоженным? – спрашиваю я, наблюдая, как он возится с ремнем; его движения нерешительны.

— Я не встревожен, Иден, – шепчет он, проводя рукой по волосам. Но когда он говорит это, глаза выдают его. Широко распахнутые, ищущие, словно он пытается нащупать под собой твердую почву, но только чувствует, как она осыпается.

— Послушай, Роман, то, что я сказала, было глупо…

— Это то, что заставило меня кончить, – перебивает он, и признание повисает между нами, наполненное тяжелым смыслом. Его щеки краснеют, а в глазах мелькает что-то – что-то, в чем он боится признаться даже самому себе. – Я был близок, но когда ты это сказала, со мной что-то произошло, – признается он, его голос не громче шепота. – Ты это серьезно? – Его взгляд ищет мой, почти умоляя об ответе.

Черт.

Что мне ответить?

Я сказала это, потому что имела в виду.

Я сказала это, потому что хотела, чтобы он это знал.

— Или это был просто секс? – спрашивает он, его голос напряжен от неизвестности, выражение лица – лишь маска, скрывающая бурю эмоций.

— Люди говорят всякое в пылу страсти, – лгу я, слова оставляют горечь на языке. – Мне жаль…

— Твои двадцать минут почти прошли, ангел, – отстраненно говорит он, хотя я слышу в его голосе напряжение. – Я не хочу, чтобы ты опоздала.

Когда он тянется к дверной ручке, я хватаю его за руку, удерживая связь, готовую исчезнуть.

— Ты хотел, чтобы я имела это в виду, Роман? – спрашиваю я, видя борьбу в его глазах, войну между его сердцем и клятвой, за которую он цепляется.

— Люди говорят то, что не имеют в виду, Иден, – шепчет он, в его голосе звучит разочарование, от которого я не могу скрыться. – Иногда это ранит.

Он открывает дверь, и коридор за ней словно манит его прочь от меня, расстояние между нами увеличивается с каждой секундой.

— Роман…

— Тебе нужно вернуться к работе. Не хочу тебя задерживать.

С напряженным видом он надевает кольцо обратно на палец, и золотая полоска загорается на солнце – напоминание о клятве, которая сдерживает его. Его лицо становится суровее, словно само кольцо способно заблокировать эмоции, которые он так отчаянно пытается контролировать.