Книга Прости меня, отец, страница 147 – Катерина Сент-Клер

Когда я отдаюсь своему оргазму, он заглушает мой крик руко, и наши тела сплетаются в хаотичном клубке страсти. Мы падаем на кровать, бездыханные и обессиленные.

Он заключает меня в объятия, накрывая нас обоих одеялом. Я опускаю голову ему на грудь, его сердце бьется ровно. Он приподнимает мой подбородок, его поцелуй нежен и трепетен.

— Ты была совершенна, – шепчет он мне в губы. – Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Роман, – шепчу я, мой голос мягкий и полный нежности.

Он накрывает меня одеялом, нежно целуя порез, который сделал.

— Это заживет, – успокаивает он меня, неторопливо касаясь.

— Я не против, – улыбаюсь я, проводя пальцами по его волосам. – Он нанесен твоей рукой.

Его поцелуи очерчивают мое тело и возвращаются к губам.

— Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это? – шепчет он, прижимая меня к себе.

— Я собираюсь насладиться каждой секундой, – отвечаю я, игриво усмехаясь.

— Как только мы выберемся, я увезу тебя подальше от Айдлвуда – куда захочешь.

— Куда угодно? – спрашиваю я, мои глаза загораются.

— Только скажи, – обещает он.

— Я всегда хотела увидеть Шотландию осенью, – говорю я, и моя улыбка становится шире.

— Ну так пусть будет Шотландия, – заявляет он. – Мы будем исследовать мир вместе, устанавливая по пути свои собственные правила, – добавляет он с дразнящим блеском в глазах.

— Обещаешь, что останешься со мной? – спрашиваю я совершенно серьезно.

— Иден Фолкнер, как только мы освободимся, я надену кольцо на твой палец и никогда тебя не отпущу.

— Иден Брайар, – мурлычу я. Это имя кажется мне идеально подходящим.

— Как будто сам Бог его создал, – мягко отвечает он, прижимая меня к себе.

Еккл 4:9: Двоим лучше, чем одному, потому что они получат хорошую награду за свой труд.

— Я выгляжу совершенно нелепо, – сокрушаюсь я, глядя на облепивший меня костюм эльфа.

— Не волнуйся, Иден, – с принужденной веселостью бросает Зои. – Дети будут в восторге.

Дух праздника переполняет нас: мерцающие огоньки и безвкусные украшения разбросаны повсюду. В углу кафе возвышается массивная сосна, увешанная игрушками, и ее присутствие постоянно напоминает о приближении Рождества.

— Думаю, церковь испортила мне праздник, – вздыхаю я, чувствуя тяжесть воспоминаний.

Для меня Рождество всегда было связано с поддержанием имиджа и отсутствием жадности. На первый взгляд, Рождество в моей семье было идеальным – сверкающие елки, золотые огни и бесконечные подарки.

Никто и не подозревал о правде: о приступах ярости моего отца, об ангеле на верхушке елки, который был символом его гнева, и о подарках, брошенных в огонь, когда он слишком много выпивал.

— Ни хрена себе, – смеется Эйден, входя в кафе и глядя на нас. – Когда ты сказала, что тебя заставили нарядиться, я не ожидал такого!

Он достает свой телефон, чтобы сделать снимок.

— Сделай это, и я перемелю твой телефон в кофейную гущу, – шиплю я, отмахиваясь от него.

Я двигаюсь, и золотое кольцо Романа сверкает под моей рубашкой, привлекая внимание Эйдена и Зои.

— Это…

Я быстро прячу кольцо, пока они не успели его рассмотреть, и возвращаюсь к своей работе за стойкой. Их вопросительные взгляды трудно игнорировать.

— Это кольцо Романа? – шепчет Зои, явно заинтригованная. – Он отдал тебе свое кольцо…

— Он оставит священничество, как только все закончится, – шепчу я в ответ, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше не подслушивает. – Он дал его мне как напоминание о том, что его роль в церкви лишь временна.