Книга Прости меня, отец, страница 149 – Катерина Сент-Клер

— Отчаянно, – говорю я, продолжая настаивать. – Меня поглощают греховные мысли о его прикосновениях, о его языке, который исследует каждый дюйм моего тела.

Он снова сдвигается с места, напряжение между нами ощутимо.

— Не думаю, что смогу помочь тебе из-за этой перегородки, – пробормотал он. – Тебе нужна молитва один на один.

Улыбаясь, я переступаю через перегородку и закрываю ее за собой. Роман непринужденно откидывается в кресле, его взгляд полон досады и желания.

— Видишь, что ты наделала? – стонет он. – У меня месса через двадцать три минуты.

— Какая жалость, – ухмыляюсь я, прислонившись к стене. – Ты так и не помог мне справиться с греховными мыслями.

— Иди сюда, – приказывает он, его голос заставляет поторопиться. – Я дам тебе повод встать на колени.

Я подхожу ближе и наблюдаю, как он задирает подол моей альбы, обнажая черное платье под ней.

— Отец Брайар, что вы делаете? – спрашиваю я скорее с любопытством, чем с беспокойством.

Он встречает мой взгляд горящими глазами, полными вожделения.

— Ты хочешь почувствовать мое прикосновение? – спрашивает он низким и грубым голосом. Я медленно киваю. – Тогда оседлай меня как маленькая шлюшка.

Я срываю с него рясу и начинаю возиться с брюками, обнажая нижнее белье. Я стягиваю стринги, позволяя им упасть к моим лодыжкам, открывая ему прекрасный вид. Стянув с него трусы, я быстро устраиваюсь на нем. Хор звучит все громче, заглушая звуки нашей близости.

Роман направляет меня, пока я скачу на нем, и громкое пение хора перекрывает мои стоны. Его рука зажимает мне рот, пока я продолжаю двигаться, а розарий, который я достала из кармана, обвивается вокруг его шеи. Давление розария делает Романа еще более возбужденным.

— Боже, посмотри на себя. Это то, чего ты хотела? Член священника в своей прелестной маленькой киске?

Дверь внезапно распахивается, и мы застываем посреди нашего запретного деяния.

— Отец, вы еще здесь? – раздается голос Луки.

Хватка Романа крепнет, он прижимает меня к себе, его рука все еще закрывает мне рот. Пение хора скрывает звуки наших движений.

— Конечно, – сдержанно говорит Роман. – Садись.

Я встречаю взгляд Романа и крепко прижимаюсь к нему, а он пытается сдержать стон.

— Отец, мне нужно во многом признаться, – продолжает Лука, в его голосе звучит напряжение.

— Говори, – цедит Роман, впиваясь кончиками пальцев в мою кожу.

Наклонившись ближе, я шепчу ему на ухо:

— Прости меня, отец, ибо я согрешила.

— Я сделал кое-что дурное, отец, – говорит Лука. – Я причинил боль человеку, который был мне очень дорог. Я так сильно хотел ее, что сделал то, чего никогда бы не сделал…

— Я твоя, правда, отец? – шепчу я. – И ты разрешаешь ему это говорить?

— Думаю, тебе будет лучше без нее, – скрежещет Роман, закрывая мне рот и входя в меня.

Хор и громкий голос Романа заглушают слова Луки.

— Видите ли, в этом-то все и дело. Я хочу ее…

— Ты ее не получишь, – огрызается Роман, крепко держа меня за бедра. – Она никогда не будет твоей.

Я улыбаюсь, снимаю розарий и страстно целую его, прикусывая нижнюю губу до крови.

— Не думаю, что это так, – возражает Лука. – Она найдет способ вернуться…

— Нет, не найдет, – рычит Роман, его член подрагивает внутри меня. – Она больше не твоя. Чем быстрее ты это примешь, тем лучше.