Книга Прости меня, отец, страница 54 – Катерина Сент-Клер

Роман делает шаг ко мне, но я обхожу его и иду к алтарю, беру золотое кольцо с подлокотника. Я поворачиваюсь, беру его за руку и кладу кольцо в ладонь:

— Забирай свое ебаное кольцо. Покайся пред Господом и оставь меня, блять, в покое.

Я иду мимо него по ступенькам алтаря к двери, ведущей в коридор.

Это была ошибка.

Я была несчастна и уязвима.

Он был возбужден и облечен властью.

И теперь все кончено.

Я проношусь через двойные двери, едва не поскальзываясь на смеси крови и святой воды. Вбежав в ризницу, я быстро снимаю альбу и надеваю прежнюю одежду. Собираю остальные вещи и направляюсь к выходу из церкви. К счастью, Романа по пути я уже не встречаю. Я вижу свою Kia на парковке, Эйден уже ждет меня.

Я бросаю вещи на заднее сиденье и непонятно зачем бросаю взгляд на фасад церкви, пока забираюсь в машину. Я замираю, видя, что Роман стоит у входа, его ладони сжаты в кулаки, свет заходящего солнца отражается от золотого кольца на его пальце.

Глядя на него, я поднимаю средний палец и сажусь в машину.

— Это еще зачем? – Эйден закрывает книгу, лежавшую на коленях, и тянется, чтобы сделать потише музыку, которую включил на полную мощность перед тем, как я залезла в машину.

— Да незачем. Поехали.

Роман Брайар.

Мой священник.

Моя тайна.

Тягчайший грех, который я когда-либо совершала.

Шесть недель назад

Добро пожаловать в Айдлвуд.

Население: двенадцать тысяч человек.

Этот городок, затерянный в горных дебрях, кажется захваченным лесом. Древние сосны, словно могучие стражи, окружают его со всех сторон, своими толстыми смолистыми стволами заслоняя небо и отрезая от остального мира. Красота гор – это лишь обманчивая клетка, из которой нет выхода. Жизнь здесь – тягучее болото бессилия, медленное и удушающее. Каждое мгновение – это капля в вечности затяжного безнадежного чистилища.

Люди здесь достаточно дружелюбны, но они любят непрекращающиеся сплетни. Каждый секретик точно на вес золота, и они будут копать, пока не добудут все. Странно, правда: я бывал в аду, видел вещи, от которых большинство вывернуло бы наизнанку, но эта тихая застывшая жизнь чем-то похожа на своего рода преисподнюю. Будто бы я променял одну войну на другую, только теперь сражаюсь с тишиной, однообразием и призраками того, что оставил в прошлом.

Но это мой дом на ближайшее будущее.

Наслаждаясь обжигающе горячим стаканчиком крепкого черного кофе, я смотрю, как жители Айдлвуда бродят по улицам, и каждое лицо открывает мне что-то новое о них.

Вот женщина, которая выскальзывает из бутика через дорогу, ее белокурые волосы идеально уложены, ни одной выбившейся пряди. Она держит сумочку, которая наверняка стоит больше, чем арендная плата большинства людей, и идет так, будто бы ее ждут в каком-то важном месте, даже если это просто кофейня, в которой она выпьет латте. Она из тех, кто приходит в церковь роскошно одетыми, с улыбками и грацией. Но я вижу в ее глазах что-то темное – что-то, что она хочет скрыть под всем этим блеском.

Делая еще один глоток, я замечаю мужчину в поношенной джинсовой куртке и ботинках, истертых на тяжелой работе. Он останавливается, чтобы поговорить со старушкой, возможно, соседкой, приподнимает кепку, его улыбка теплая и искренняя. У него доброе лицо, какое теперь нечасто увидишь – настоящее, честное тепло, которое дает наполненная чем-то реальным жизнь. Таким людям не нужно демонстрировать свою веру – они ею живут.